Ты снилась мне

— Что же сказала тебе Макошь, Катя?

— Она не пришла, а я потеряла силу.

Завтракал Владимир один, Катя попросила принести ей чай в гостиную. После завтрака он подошел к полуоткрытым дверям гостиной, Катя сидела на диване, уронив голову на руки. Проходившая мимо горничная сочувственно шепнула:

— На этом диване умер князь Максимилиан, Ее Величество раньше часто на нем так сидела. — она смутилась под внимательным взглядом Годунова, покраснела и быстро прошла дальше по коридору. Он же смотрел и думал, что сейчас Катя, наверное, в мыслях со своим бывшим мужем. Максимилиан принимал ее такой, какой она была, она тоже любила его безусловно. А у него, Императора великой Державы, есть условия. Он не желал, чтобы его жена занималась мужскими делами, пусть лучше детишек рожает и воспитывает. Он тут же усмехнулся, похоже, детишек они так и не заимеют. Его жена не станет даже пытаться угодить ему, у нее свои представления о том, что такое супружеские отношения.

Император хотел остаться в Белоярске до утра, но прибыл курьер из Иванграда, его там ждали. Предупредив Екатерину, что послезавтра состоится ответственный прием, он направился к переходу.

— В спальне вас ждет ваша рыжеволосая дама. Вы бы поберегли ее, раздели бы до того, как использовать, а то неудобно ей ходить вечно измятой. — голос жены был бесстрастным и ровным.

— Вот как? К вам вернулась ваша сила? — обернулся он.

— Нет, но у меня есть вот это. — она показала на небольшой артефакт, висящий на шнурке на ее шее.

Софья Скуратова на самом деле ожидала его, сидя на пуфике в их с Екатериной спальне. При виде него она сделала томные глазки, потянулась и проговорила, растягивая слова:

— О-о, Ваше Величество, значит, это верно, что ваша супруга сегодня ушла к себе в Белоярск и вам будет одиноко. Я к вашим услугам.

Годунов раздраженно подумал о том, как пристально обитатели дворца приглядываются к его жизни и как вульгарна Софья в своем желании забраться в его постель. Усмехнулся, а ведь раньше такие женщины привлекали его. Были легко доступны, старались всячески угодить, не перечили ему, своему господину, и довольствовались подарками в виде украшений и платьев.

— Я устал, Софья, будь любезна, оставь меня одного. Да, подскажи еще, отчего ты всегда такая помятая, ведь я целую неделю не был с тобой, а платье твое было измято каждый день? Кто еще, кроме меня, имеет счастье валять тебя?

Вспыхнувшая алым румянцем Скуратова что-то пробормотала и пулей выскочила из спальни.

За обедом Император встретился со своим старинным приятелем графом Артемием Юсуповым, тот представил ему своего гостя, видного политика, историка и философа из Франкии Франсуа Мари Аруэ, известного как Вольтер, прибывшего с франкийским посольством. В отличие от родной Катиной реальности в этом мире Франсуа Аруэ после участия в обществе Тампля, существовавшего, как часть Ордена мальтийских рыцарей, ни в каком противостоянии сильнейшим людям Франкии замечен не был. Он выказал большую плодовитость в написании литературных, исторических и философских трудов. Его буквально носили на руках приверженцы новых, прогрессивных идей просвещения и гуманизма, а также привечали при дворе. Вольтер был темноволос, чуть полноват и смотрел на Годунова внимательными и умными карими глазами. Разговор протекал самым приятным образом, они касались разных тем, от проблем книгопечатания до строительства дорог. Гость выразил восхищение размахом изменений в Империи и Годунов, лукаво прищурившись, произнес: