Эра людей. Дьявол

— Короче, он меня ещё с тех пор ненавидит, когда я чуть не сделал Сиек-тян ребёнка, — закончил я.

Асзар глухо закашлялся — не то на новость так отреагировал, не то простужаться начал. Я предположил худшее и нехотя свалился с Половника. Тем более что четыре минуты уже прошло.

— Перемена мест, — сказал я, шмыгнув носом.

Алмосая переползла с дракона на коня, который устало фыркнул. Асзар улёгся на дракона.

— А Юи? — спросила Алмосая.

— Это не важно, — буркнул я, обнимая сам себя за плечи. — Есть такие вещи, о которых не расскажешь… Ну… вообще никому.

— Понимаю…

Я покосился на Алмосаю. Выглядела она так себе. Взгляд потускнел, будто всякая надежда ушла. Да и как бы она не ушла? Мы уже тут околеваем, а с каждым часом будет холоднее и холоднее.

В принципе, у меня был ещё один вариант с обогревом… Поцелуй Лета ведь не обязательно было использовать для расплавления льда руками. Юи сказала, что нагреть можно любую часть тела, даже всё тело. И температуру можно регулировать — это я сам постиг. Но предложить такое Алмосае… Не знаю. Плохо закончится. При всём моём уважении к памяти Лореотиса, я всё-таки не до такой степени рыцарь. Или, вернее, как раз до такой. Правда, по отношению к Асзару это будет несправедливо.

К тому же расход магии на этот «поцелуй» всё-таки был немалым. Закончится магия — и дальше что? Юи не просто так сказала, что толковых магических путей спасения не видит.

— Мортегар, — позвала Алмосая. — А как ты думаешь, зачем мы плывём на полюс?

— Чтобы вынудить меня лечь с Клинтианой, — без запинки ответил я на вопрос. — Чтобы я посмотрел-посмотрел на ваши страдания и, дождавшись, пока вы уснёте, прокрался в её шатёр…

— Думать забудь, — хрипло каркнул Асзар с дракона.

Забудь… Не могу я забыть. Чёртово зелье до сих пор действует, меня туда так и тянет. Вот понимаю, что это — правильно, и хоть ты тресни. Как если видишь криво висящую картину — ты просто должен подойти и поправить её, просто обязан, или сойдёшь с ума…

— Мне кажется, здесь что-то другое, — сказала Алмосая.

— Да ну, именно это и есть, — отмахнулся я.

— Нет, Мортегар, посуди сам. Такое огромное воинство, готовое уничтожить всех магов, тратит столько времени и сил, чтобы добраться до полюса, и всё ради того, чтобы нас помучить? Я тебя умоляю! Отправили бы малую часть, а то и вовсе обошлись без этого. Нас можно было бы просто пытать по дороге к материку — резать, например. Или насиловать.

— Зачем ты подаёшь им такие идеи, женщина?! — крикнул Асзар, видимо, от холода позабыв, что нашего языка тут никто не понимает.

Я огляделся. Н-да, кругом — кентавры. Чуть поодаль — люди. Коон ко мне больше не подпускают, вон она, бродит печальной тенью в свете луны. Никто больше нам не поверит… И что же, выходит, я зря всё это замутил? Зря позорился перед Клинтианой, зря рисковал, крал порошочки, делал зелье? Ничего мы толком обсудить не успели и уже не успеем…

Стоп!

Было и без того холодно, но от стукнувшейся мне в голову идеи я ещё больше похолодел. Так и замер, вытаращив глаза и раскрыв рот. Вот деби-и-ил… Ларчик-то просто открывается, а я тут мёрзну без всякого толку.

— Мне кажется, — продолжала Алмосая, — что им там что-то нужно.

— Что, например? — спросил я.

— Этого я не знаю, конечно… — У неё как-то странно дрогнул голос. — Но, судя по тому, что они тебе не говорят об этом ничего, там что-то крайне важное. И… плохое. Для магов.

— Ясно, — подытожил я. — Что ничего не ясно. Ладно. Давайте поиграем сейчас с вами в игру. Я буду громко говорить на непонятном вам языке, а вы отвечайте всё, что в голову придёт, как будто мы разговариваем. Договорились?

— Всё, что скажешь, Мортегар, — вяло откликнулась Алмосая. — Надеюсь, это нам поможет. Или хотя бы развеселит.

— Я не надеюсь, — сказал Асзар. — Но поддержу.

Фу, какой он стал пессимистичный! Хотя он и раньше особым оптимизмом не блистал, если мне не изменяет память.

Но — к делу. Так-с, пока-пока, Натсэ и Авелла, здравствуй, триколор. Ну вот, родной язык, где всё просто и знакомо, слава Путину.

Я откашлялся и громко, с выражением сказал:

— Женщина кентавр! Я не буду называть твоего имени, потому что его услышат те, кому не следует. Но ты меня понимаешь, да?

Я специально не смотрел на Коон прямо, ограничился периферическим зрением. Темно было, хотя луна светила ярко на безоблачном небе. Коон, прохаживавшаяся неподалёку, будто споткнулась. Я тут же спохватился, что опять свалял дурака. И добавил: