История Израиля. От Войны за независимость до Шестидневной войны. Том 3

Как и следовало ожидать, Бен-Гурион был возмущен этим маневром. Он впервые перешел к открытой атаке против Эшкола и старой гвардии, потребовав расследования Верховным судом обстоятельств ведения дела Лавона в 1960 г. и гневно осудив отход от давнишнего стремления Мапай реформировать избирательную систему. Нимало не обескураженные Эшкол и его союзники провели через исполнительный комитет партии решение в пользу слияния с Ахдут ха-авода и против возобновления дела Лавона. После этого Даян вышел из состава кабинета, а вслед за ним Эшкол вынудил уйти Переса и Йосефа Алмоги — последних сторонников Бен-Гуриона. В феврале 1965 г., на ежегодной партийной конференции в Тель-Авиве, старая гвардия Мапай и Хистадрута предприняла решительную контратаку против Бен-Гуриона и его последователей. Даже умирающий Шарет был доставлен из больницы, чтобы осудить человека, который в 1956 г. отстранил его от власти. Голда Меир также излила свою злость на бывшего премьер-министра. Затем партия окончательно одобрила соглашение с Ахдут ха-авода и решение похоронить дело Лавона.

Тем не менее борьба между двумя блоками в Мапай и в Хистадруте продолжалась. Сторонники Бен-Гуриона использовали все остававшиеся еще в их руках средства, чтобы добиться избрания своего покровителя кандидатом партии на пост премьер-министра в будущих выборах в Кнесет шестого созыва. Однако исполнительный комитет партии решительно выступил на стороне Эшкола. Тогда Бен-Гурион, Даян, Перес и их сторонники все вместе вышли из состава Мапай. Они основали новую партию, Рафи (Решимат поалей Исраэль — Список рабочих Израиля), и заявили, что представляют молодое и динамичное поколение Израиля и выступают за модернизацию страны. С самого рождения государства Мапай не переживала такой серьезный политический кризис. Ее старые идеалы заметно поблекли, а "противники социализма” теперь выступали единым фронтом.

Предвыборная кампания 1965 г. была самой продолжительной и напряженной, самой дорогостоящей во всей истории государства. В значительной степени это было вызвано ожесточенностью атак Бен-Гуриона на Эшкола и его сторонников. Бывший премьер-министр заявил, что все руководство Мапай безнадежно отстало, бесплодно, что оно представляет собой только группу партийных функционеров, которые гонятся за должностями. Он и его партия предлагают в качестве альтернативы новые взгляды, новые идеи, новые перспективы. Однако Рафи потерпела поражение. Хотя партия Бен-Гуриона взяла вверх над блоком Мапай — Ахдут ха-авода на муниципальных выборах в ряде городов, в том числе в Иерусалиме и в Хайфе, однако последнему удалось завоевать 45 мандатов в Кнесете. Гахал, как уже было сказано, получил 26 парламентских мандатов, а Рафи — только 10. Таким образом, Старик и его сторонники были отодвинуты на периферию политической жизни и более не могли оказывать особого влияния на происходящее в стране. По правде говоря, избиратели вовсе не стояли перед тем выбором, который, как думал Бен-Гурион, предлагала им партия Рафи: между новым поколением прагматиков-экономистов, ученых, администраторов, с одной стороны, и консервативными догматиками — с другой. Убедительная победа Эшкола означала прежде всего то, что общество отвернулось от своего бывшего кумира, который потерял всякое чувство меры в неприглядном деле Лавона. Вместе с тем, результаты выборов показали, что граждане выступают за более сдержанный стиль политического руководства, за такое правительство, которое, как ожидалось, не будет требовать слишком больших жертв от народа, уставшего жить в условиях непрекращающегося кризиса.