Ката - дочь конунга

45

Похоронили боярыню Анну в родовой усыпальнице. В холоде ноября все воспринималось еще горше, было ощущение, что вместе с этой жизнерадостной женщиной ушло все добро мира. Последующие дни Маша помнила как во сне. Как-то все навалилось, дом нужно было вести, а расстроенные слуги видели в ней преемницу. Анна сделала все, чтобы до ее ухода Машу запомнили. На следующий день после похорон, когда Маше больше всего хотелось спрятаться где-нибудь в чуланчике и переосмыслить свое нынешнее положение, в комнату к ней со стуком вошла ключница. Она много чего говорила, и из ее бессвязного потока, перемежающегося всхлипами и сморканиями, Маша поняла, что Анна велела, если вдруг что, обращаться к ней, Маше, и не тревожить боярина. Маша ударилась в панику. Что она может знать о ведении огромного дома?! Сейчас, как она поняла, вопрос стоял в том, что готовить на завтрак и покупать ли ткани на новую одежду. Кое-как разобравшись с этим, Маша попросила найти Пламену. Та прибежала мгновенно, такая же как все — с красными глазами и носом, но все же державшая себя в руках.

— Мне нужно навестить Кату… Ну, то есть боярыню Ладожскую, — протараторила Маша. Она спустилась с высокой перины, Пламена подскочила с одеждой. Маша никак не могла привыкнуть, что тут не дают одеваться самой, но послушно подставляла себя под аккуратные руки служанки. — Вели возок запрягать, поеду…

— Матушка, — Пламена первый раз ее назвала так, до этого, в основном, именовала "боярышней", как и все, отказываясь звать Машу просто по имени, — нельзя сейчас ехать, боярыня всегда сама во главе стола сидела, и надо слугам указания дать, а то разбалуются!

— Но я не боярыня! — раздраженно выкрикнула Маша и тут же осеклась, видя, как вздрогнула девушка, — прости… Я не знаю, что мне делать, нужно посоветоваться!

— Так ты, боярышня, пошли гонца! — сообразила Пламена.

Точно, гонцы же есть! Маша потерла висок, который уже с утра начинал ныть.

— Хорошо, пошлите гонца, пусть попросит боярыню Катерину Владимировну приехать.

Пламена разгладила на ней невидимые складки, усадила на табурет и уложила волосы. Обычно она просто плела косу, а сегодня уложила ее вокруг головы, покрыла белоснежным платком расшитым мелким бисером и прикрепила сзади что-то вроде фаты. Наряд получился очень торжественный.

— Ты, матушка, теперь за хозяйку, — пояснила Пламена, — так боярыня распорядилась, негоже простоволосой ходить, не будут люди девку слушать.

С тяжелым сердцем шла она в столовую горницу. Войдя, увидела знакомые лица, понурые и осунувшиеся. Подумав, она все же села на свое обычное место, не рискнув занять стулец покойницы. Вздрагивая каждый раз, когда скрипела входная дверь, Маша поглядывала на пустующее место Светозара, ожидая, что он вот-вот появится. Но, Светозар так и не пришел, и завтрак закончился в печальной тишине.

Мальчишки близнецы нашли утешение в единении, Ратибор, как и отец, предпочитал печалиться в одиночестве, хотя и пришел на трапезу, и только малыш Богдан не мог еще контролировать свои эмоции, и рыдал, уткнувшись ей в подол, отталкивая няньку, которая пыталась увести его из зала.