Огненные зори

САНИТАРКА

Для нас, шестнадцатилетних девушек, он обладал всеми прекрасными качествами, какие должны быть присущи хорошему товарищу. Он был смел, разоблачал сельских богатеев и в глаза говорил им, что приближается конец их мироедству. Он был неуловим: полиция гонялась за ним в одном месте, а он появлялся в другом. В села он приходил ночью. Обошел весь край. Люди любили его и помогали ему, зная, что ради них он отказался от личного счастья. Счастье он видел в борьбе. Он знал, что такое нужда. Выросший в бедности, говорил, что без ученья не справиться с нищетой, а поэтому, невзирая на трудности, все же закончил школу. Он был моим учителем и всегда для меня им останется.

Он рассказывал, как на фронте вел пропагандистскую работу среди солдат, как раздавал им вместо учебников газету «Работнически вестник». В его батальоне не было ни одного человека без такого «учебника». Газеты эти ему приносил курьер: в его сумке их всегда было больше, чем служебной почты. Под сиденьем в его повозке было много такой литературы. И своих солдат он спрашивал по материалам из газет: «Вы читали то-то и то-то?» Те отвечали и как бы переходили из класса в класс, пока этому «учению» не пришел конец — его батальон восстал против властей. Солдаты требовали свергнуть царя. Бросив винтовки, они разошлись по домам. Но и там ни они, ни он не успокоились.

В мирное время мой учитель показал себя еще лучшим организатором. Нас, шестнадцатилетних девчат и парней в красных рубашках, он привлек в комсомол, учил бороться за новую жизнь. Получив от него оружие, мы поклялись победить. Он словам предпочитал действие и научил нас, комсомольцев, стрелять. Ночью выводил нас в горы, раздавал оружие, и при свете луны мы целились в деревья, как во врага. Он был нашим командиром, товарищем и другом. А я втайне любила его. Он был на десять лет старше меня, участвовал в войне, видел в глаза смерть. Я же только делала в жизни первые шаги и смотрела на него влюбленными глазами юной девушки. Я была готова сделать все, что он скажет. Вначале смущалась. Мне было стыдно за себя: как могла я, в сущности, еще ребенок, влюбиться в учителя! Я прогоняла эту мысль, бранила себя, но чувство не проходило. Когда он собирал нас, я слушала его как зачарованная. Мне очень хотелось приблизить то время, когда он поведет нас в бой и наступит царство свободы. О дальнейшем я не думала.