Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

И. Тимофеев пишет, что, когда воевода кн. А.П. Куракин объявил новгородцам о внезапном отъезде кн. М.В. Скопина-Шуйского и М.И. Татищева, то «народ заволновался беспорядочным волнением». И было из-за чего. Большинство новгородских дворян и детей боярских находились на службе в Москве. Кн. М.В. Скопин-Шуйский увез с собой городскую казну и лишил новгородцев возможности быстро организовать народное ополчение. Город, по свидетельству И. Тимофеева, не был в состоянии оказать сопротивление даже небольшому тушинскому отряду[994]. Мнения горожан разделились. Одни, по словам И. Тимофеева, возмущенные бегством воевод, предлагали последовать примеру псковичей, другие — настаивали на том, чтобы, объяснившись с кн. М.В. Скопиным-Шуйским, уговорить его вернуться, третьи — «богатая влагалища имущая» — открыто не разделяли мнения ни первых, ни вторых, призывая их к согласию, прекрасно понимая, что открытое противостояние неминуемо приведет к расправам над ними и грабежам[995]. В Новгороде Великом, как видно из рассказа дьяка, так же как в Пскове, образовались не две, а три политические силы, но их расстановка была иной. «Большие люди» в отличие от псковских «имущих» заняли выжидательную позицию. Основная борьба, судя по всему, развернулась между средними слоями и радикально настроенными низами посада. В решающий момент у ворот города в отличие от Пскова не оказалось тушинского отряда, который протушински настроенные горожане могли бы впустить в город. Вместо этого в Новгороде появились дети боярские, покинувшие кн. М.В. Скопина-Шуйского, А. Бурцев (у Ивангорода), А. Колычев и Нелюб Огарев (у Орешка)[996], которые, как показывает Иван Тимофеев, рассказали горожанам об истинных мотивах отъезда царского племянника и его товарищей из города. Примечательно, что А. Колычев и Н. Огарев привезли с собой часть новгородской казны[997]. Этот факт наводит на мысль, что их отъезд, вопреки намекам Нового летописца, был санкционирован кн. М.В. Скопиным-Шуйским и помог ему начать переговоры с новгородцами. В сложившейся ситуации митрополит Исидор и второй воевода кн. А.П. Куракин смогли убедить горожан обратиться к кн. М.В. Скопину-Шуйскому с предложением вернуться. Воевода и его товарищи ответили согласием[998]. И. Тимофеев написал в своем «Временнике», что во время переговоров и возвращения кн. М. Скопина-Шуйского лицемерили все: и беглецы, и новгородцы, объявив все происшедшее досадным недоразумением[999]. Позиции приверженцев В. Шуйского в городе, по-видимому, несколько упрочились, когда в город вернулись новгородские дворяне, уехавшие из Москвы после Рахманцевского сражения[1000]. Многие из них принимали участие в убийстве Лжедмитрия I и прекрасно знали, что ждет город после его захвата тушинцами. Новгородский мир, несмотря на острые противоречия, смог сохранить единство и избежать раскола, но восстановить свою власть за стенами города кн. М.В. Скопин-Шуйский уже не смог. Вслед за Ивангородом, Орешком и Корелой принесли присягу Вору гарнизоны остальных пригородов Ладоги, Яма, Копорья, а также жители всех новгородских пятин[1001].