Камень. Книга 8

— Петрович, не порти кайф своим стремным бубнежом! — с водительского места заявил довольный Кузьмин. — Аппарат — огонь! Надыбаем зимнюю резину, и будет царевичу роскошная лайба до учаги гонять! Ты вообще заметил, что мы еле-еле великих княжон от этой оранжевой кожи и созвездий на потолке отогнали в их ниочемный «Майбах», а теперь представь, что с остальными малолетками женского пола сделается, когда их наш царевич пригласит на шушле прокатиться? Сидушки придется после них с хлоркой протирать, кожу натуральную портить! А уж если одной из машин сопровождения будет мой совершенно роскошный в своей элегантности черный «Гелик», тонированный «в ночь», да еще и с гербами Романовых на бортах… Чтоб я так жил! Царевич, ты же пробьешь мне у государя разрешение на гербы?

— Любой каприз, Иван Олегович! — кивнул я ему с улыбкой в зеркало заднего вида. — Но этот вопрос советую решить с моими сестрами, они тебе разрешение пробьют гораздо быстрее, тем более именно они настоятельно советовали мне подарить тебе «Гелик», вот и…

— Намек понял, — ответно кивнул он мне. — И покатаем великих княжон по ночному Монако и Ницце с ветерком! А потом и по Москве.

— Совсем ты нашего Ивана Олеговича развращаешь, Алексей, — с укором протянул Михеев. — Он так моих бойцов скоро ни до одной новой машины в твоем стремительно расширяющемся автопарке допускать не будет, угрожая им разными увечьями.

— Иваныч, я уже давно развращен абсолютно! — заявил лучившийся довольством Кузьмин. — Еще на той войне, Петрович не даст соврать.

— Подтверждаю, — буркнул Прохор. — Только непонятное благодушие генерала Пожарского и покровительство Саши Романова и спасло нашего Колдуна от пяти… нет, от семи гарантированных случаев военного трибунала. Так что забей, Иваныч, и разотри. И учти, что еще не было случая, чтобы Колдун выданный аванс с лихвой не отрабатывал. Ванюша, я ведь прав?

— Прав, Проша, прав, — ухмылялся вовсю Кузьмин. — Только ты поведай нашему ротмистру и особенно царевичу, сколько раз я тебя после проведенных операций перед тем же самым генералом Пожарским и Сашей Романовым отмазывал за учиненные тобой зверства.

Воспитатель сначала вскинулся, а потом как-то сразу поник и опустил глаза, колдун же весело продолжил:

— Все мы здесь собрались с определенными отклонениями в психике, а что-то пытаемся строить друг перед другом! Более или менее честными являемся мы с царевичем. А вы двое? — Кузьмин неуловимо изменился и, не отрываясь от дороги, умудрился уставиться косым, тяжелым взглядом на Михеева. — Иваныч, а не хочешь ли рассказать царевичу, почему ты при таких-то родственных связях всего лишь ротмистр, а не полковник?

— Ваня! — буркнул Прохор, а Михеев отвернулся и демонстративно уставился в окно.

— А наш Владимир Алексеевич, будучи молоденьким офицером с опытом успешных операций, приказ евойного папаши-генерала по зачистке одной китайской деревушки отказался выполнить, — зло бросил Иван. — Вот старший Михеев и тормозит изо всех сил производство сына в чинах, считая его недостойным продолжателем славного рода.