Азовский гамбит [СИ]

Руководить всеми этими работами были поставлены приказный дьяк Минин и иноземец Ян Петерсон, служивший государю еще в те времена, когда тот был простым германским принцем, и не думал, не гадал, что станет царем в далекой России. Нельзя сказать, что бы они друг с другом не ладили, но споры промеж ними иной раз случались довольно громкие.

— Вот ты мне скажи, господин хороший, — кипятился Нефед Кузьмич, — почто иноземные мастера не закладывают большие корабли, а токмо малые?

— Потому что так будет правильно, — флегматично отвечал ему норвежец. Доставая из кармана кисет с душистым табаком.

— А в царевом указе сказано, что бы этих, ка их проклятущих, галеасов, построить цельных три штуки, а галеров не менее двадцати вымпелов. Тьфу ты пропасть, слова-то какие выдумали!

— Галеры строить проще, вот сразу целый десяток и заложили. Мастера научатся и смогут строить более крупные суда.

— Так ить леса-то не хватит на всех!

— Значит, построят только галеры, — пожал плечами царский шкипер и раскурил свою трубку, обдав стольник клубами густого дыма.

— Вот басурманин проклятущий, — не выдержал издевательства Минин, — опять дымом плюется, ровно сатана адским пламенем. А ведь есть царево повеление табака не курить!

— Мне его величество разрешает, — равнодушно заметил Петерсон и отвернулся.

Причина их разногласий была весьма проста. Хитроумный дьяк сразу же сообразил, что галеас корабль более крупный и сильнее вооруженный, а потому и награда за его постройку будет куда весомей. А многоопытный шкипер, вся жизнь которого так или иначе была связана с кораблями, сразу же понял, что сушеного леса на все царские хотелки не хватит, а потому как говорят русские осетра волей неволей придется урезать.

Кроме того, он и до и после взятия Азова казаками, успел побывать в устье Дона и узнать каковы там глубины. Была бы его воля, он вообще не стал бы строить корабли с большой осадкой, а ограничился легкими галерами и стругами, но раз уж закупили, то один пусть будет.

Даст бог, как-нибудь в море выведем, — размышлял он, — но остальные только низкосидящие галеры со стругами и, разумеется, брандеры. На них заготовленных материалов хоть и впритык, но хватало.

— Зачем господин дьяк так кричит? — флегматично поинтересовался у Петерсона подошедший на шум голландский мастер Уго Вандам.

— Ему кажется, что от шума работа пойдет быстрее, — усмехнулся норвежец.

— Тогда пускай кричит, — невозмутимо отозвался фламандец.

— Чего он? — опасливо переспросил ничего не понявший русский.

— Он говорит, что работы идут быстро, государь останется доволен, — дипломатично не стал переводить Петерсон.

— Как же, держи карман шире, — пробурчал Минин, — доволен он будет! Да он самых ближних бояр не пожалел, а что со мной, горемычным, содеет?

— Что? — переспросил не расслышавший его причитания шкипер.

— Я говорю, вас, иноземцев разве что вышлют ко всем чертям, а с меня, раба божьего, за такое исполнение царских указов сначала три шкуры спустят, а только потом повесят!