Азовский гамбит [СИ]

— Не знаю. Вроде нет.

— Ну и ладно, лишь бы не колдовал!

Делать было нечего, пришлось попытаться навести хоть какой-то порядок, но в этот момент к ним и заявился Родилов. Кое-как ему удалось объяснить цель своего прихода непонятливому немцу, после чего Вацек торжественно усадил его на полуразбитый бочонок, заставил раздеться и принялся прослушивать с помощью медной трубки с раструбом на одном из концов.

— Нихт гут, — буркнул он, услышав хрипы.

— Чего? — переспросил атаман, опасливо косясь на самозваного эскулапа.

— Не хорошо, — повторил он по-чешски.

— Ась?

— Муллу надо звать, — перевела диагноз Фатима.

— Это еще зачем?

— А ты глянь атаман, в каком доме доктор тебя принимать вынужден? Тут без божьей помощи не обойтись!

— Дела, — тяжело вздохнул Родилов, после чего с надеждой поинтересовался, — а может, батюшкой обойдемся?

— Если найдете праведного, — не стала спорить переодетая девчонка.

— С этим беда, — после недолгого раздумья согласился атаман, вспомнивший, как отец Варфоломей ведет службы.

— Тогда муллу. Но только такого, чтобы хадж совершил.

— С этим еще хуже, — вздохнул Епифан, после чего с надеждой спросил, — а если домик ваш починить?

— Вот починишь, тогда и приходи.

В общем, кончилось все тем, что солдаты с казаками перекрыли в импровизированном лазарете крышу, затянули окна бычьим пузырем, а присланные атаманом ясырки навели порядок внутри. Таким образом, дом совершенно преобразился, а Вацек тем временем приготовил для атамана из привезенных с собою средств целебное снадобье, от которого Родилов к искреннему удивлению лечащего врача, начал понемногу поправляться.

Но это случилось позже, а пока Попел, выпроводив первого пациента, обессиленно присел на свой сундук и прикрыл глаза, после чего перед его глазами снова начали проплывать картины из недавнего прошлого.

Счастливо улизнув от бывших товарищей на утлой лодчонке, он отдался на волю течения Мюдле и бездумно смотрел на проплывающие мимо берега. Точнее, конечно, берега оставались на месте, а он двигался мимо них, но какая, в сущности, разница в его положении? Он остался совсем один, и совсем скоро наемники обнаружат смерть капитана, а вместе с ней пропажу доктора с женой и Вацека, который должен был их охранять.

Сбросив хандру, парень встал во весь рост и, крепко упершись ногами в дно своего спасительного ковчега, с силой налегал на шест, стремясь как можно дальше уйти от этих мест и забыть все происшедшее как дурной сон. В который раз порадовавшись тому, что додумался прихватить с собой толстые кожаные перчатки, иначе руки, несмотря на давние мозоли от древка пики, непременно стерлись бы в кровь. Понемногу светлело. С востока начали проглядывать еще не розовые, а сероватые проблески приближающегося рассвета. От реки несло ощутимо промозглой сыростью. Но Попелу было даже жарко, и он время от времени наклонялся к воде, чтобы зачерпнуть ладонью и освежить разгоряченное лицо.

Время от времени он поминал недобрым словом всех по очереди. От пфальцского курфюрста и Фердинанда до хитрого доктора, так ловко обдурившего несчастного студента. Согревала его душу только тяжесть монет за пазухой. «Ничего, не пропаду. Теперь главное уйти подальше. А там обживусь на новом месте, заведу дело. Стану почтенным бюргером или продолжу учебу, вот хоть бы и на врача. А почему нет? Военной службой я сыт по горло, в юристы что-то не тянет, а в богословы пусть другие идут. Это не по мне точно».