Останови моё безумие

Но как же я мог так ошибиться? Она не спала, будто ждала меня. Она сидела за туалетным столиком и медленно снимала подвеску с рубином, на ней всё ещё было это красное струящееся платье из шёлка, оставляющее открытыми её нежные плечи. Снова видеть её в нём и не сметь прикоснуться, это пригвоздило меня к тому месту, где я стоял. Она не обернулась, хотя знала, что я в комнате, продолжая снимать маленькие браслеты с маленьких запястий. Только один раз она посмотрела на моё отражение в зеркале, в мои испуганные глаза, и ноги сами приблизили меня к ней, я всё ещё существовал отдельно от своего тела, а разум, казалось, полностью покинул меня. Совершенно не осознавая, что творю, я прикоснулся к её шелковистым волосам, а мы всё так же молчали,  она всё так же избегала моего взгляда.

- Можно? – дрожащим голосом, который мне не принадлежал, спросил, касаясь так манящих меня волос Миры. Она снова подняла на моё отражение свои бархатные глаза, смотрела всего лишь секунду – а прошла целая вечность, прежде чем она ответила едва уловимым кивком, если бы я не смотрел на неё так жадно, схватывая каждый жест, отпечатывающийся в моей памяти, я бы не заметил его, но сейчас мне хватило и такого разрешения. Только один раз в моей голове прозвучал бунтующий голос «Что я делаю?», но он был отвергнут, истерзан и уничтожен. Мои руки осторожно потянулись к её волосам, я хотел сделать это весь сегодняшний вечер, распустить её волосы, чтобы они капризно спадали на её плечи, укрывая эту обнажённую часть её тела от чужих восторгающихся взглядов. Я был безумен, она не могла принадлежать мне, но я не хотел, чтобы она принадлежала кому-либо другому. С опаской, я погрузил пальцы в её причёску, вынимая одну за другой шпильки, своевольные локоны освобождались и падали, лаская её шею и плечи, -  «Боже, как завидовал я её волосам!». Я видел, как она прикрывает глаза, когда ощущает касание моих рук, как вытягивает шею и подаётся назад, это приносило мне ураган счастья, который разрывал меня на тысячу кусочков от нестерпимой боли, что я мучаю и её тоже. Только я, я один виноват в этом. Это отрезвило меня, не до конца, но силы покинуть эту комнату я  нашёл, кладя последнюю шпильку на столик, я развернулся и ватными ногами пошёл к выходу. Мне не хватило трёх шагов до спасительной двери или до врат Ада, очень тёплые и безмерно любимые руки обняли меня за плечи, и мокрое от слёз лицо Миры прижалось к моей спине. «Боже, она плакала! Она плакала из-за меня». Я остановился, потому что не мог двигаться, потому что не хотел двигаться, мы всё так же молчали, а я не мог накрыть её руки своими, потому что не имел на это право, потому что не должен был этого делать.