Извращённая любовь [ЛП]

Моя кровь ревела и ревела. Жидкость стекала по запястью, и я поняла, что впилась ногтями в ладони так сильно, что пошла кровь.

Кап.Кап.Кап.

Каждая капля звучала как звуковой удар в темном, тесном помещении. Могли ли они это слышать? Могли ли они слышать меня, скрючившегося за камином, как трус, пока они убивали мою семью?

Я хотел выбежать. Я хотел наброситься на мужчин, пинать и царапать. Я хотел пробить их головы тяжелой скульптурой на камине и сдирать плоть с их костей по кусочку, пока они не взмолятся о смерти.

Это был первый раз, когда у меня были такие жестокие мысли. Мама была милой и любящей, а папа - жестким, но справедливым. Честным. Они воспитали Нину и меня такими же.

Но после того, как я увидел, что сделали эти люди, мне захотелось мучить их медленно. Бесконечно.

Но я не мог. Если бы я вышел, они бы убили и меня, и не было бы никакой мести. Никакой справедливости.

Кап. Кап. Капкапкап.

Кровь пошла быстрее. Я не мог отвести взгляд, когда второй мужчина снова поднял пистолет и выстрелил.

Один выстрел. Это было все, что требовалось.

Смаджес впал в бешенство. Он набросился на мужчин, шипя и царапаясь. Один из них выругался и попытался ударить его ногой, но он вовремя увернулся.

- Забудь об этой чертовой кошке, - огрызнулся второй мужчина. - Давай закончим работу и уберемся отсюда.

- Я чертовски ненавижу животных, - с отвращением пробормотал первый мужчина. - Эй, разве он не сказал, что есть еще один ребенок? Где этот сопляк?

- Не здесь. - Его собеседник огляделся вокруг, его взгляд скользнул мимо камина и остановился на маленькой, причудливой нефритовой статуэтке на приставном столике. - В лагере или что-то в этом роде.

- Черт, я никогда не был в лагере. Ты когда-нибудь был в лагере? Я всегда хотел...

- Заткнись.

Они пронеслись по гостиной, растащили самые ценные вещи и засунули свои грязные руки в мои семейные вещи, прежде чем они наконец ушли, и наступила тишина.

Мое дыхание хрипело в тишине. Я ждал и ждал. Когда я убедился, что они не вернутся, я толкнул тяжелую дверь прохода, лицо покраснело от усилий, и, спотыкаясь, направился к телам в гостиной.

Мама. Папа. Нина.

Я должен позвонить в полицию. Я также знал, что не должен нарушать место преступления, но это была моя семья. Это был последний шанс обнять их.

Так я и сделал.

Мое дыхание замедлилось, голова прояснилась.

Я должен чувствовать злость.

Я должен чувствовать грусть.

Я должен что-то почувствовать.

Но я не чувствовал. Я вообще ничего не чувствовал.