Каждый сам за себя

– Я хочу тебя, только и всего. Тебя настоящую. А ты, как улитка, при любом неосторожном движении, при каждом неверном слове закрываешься от меня. Прячешься в своём уютном домике. И наблюдаешь оттуда, как мне придётся изгаляться, чтобы вернуть тебя на исходную.

– И ты решил мой условный домик просто взять и растоптать! А сейчас удивляешься, отчего же появилась эта бесформенная каша! Но ведь есть грань, перед которой стоит остановиться. Не бывает так, чтобы грани вдруг не стало.

– Существует только грань твоего страха, твоей решимости. А всё остальное – пустая болтовня.

– Не нужно ломать меня, Максим. Не смей этого делать.

– Кира, на голодный желудок я раздражительный и злой. Не хочу, чтобы все об этом узнали. Если кроме претензий сказать тебе больше нечего, тогда просто помолчи.

Аппетита, как и настроения в её арсенале не нашлось. Вскоре он пропал и у Макса. Тот швырнул приборы на стол и рассчитался. В машине ехали, окунувшись в напряжённое молчание. А совсем скоро водитель свернул во двор элитных новостроек и припарковался у одного из подъездов.

– На сегодня свободен. – прикрикнул на него Макс и сам помог Кире выбраться из машины.

Он дёрнул её за руку на себя и крепко сжал запястье. Шёл быстрым широким шагом, заставляя Киру спотыкаться, путаясь в высоких каблуках и длинном подоле платья. На все попытки вырваться грубо притягивал к себе ближе и злобно скалился. Охранник в просторном холле встал по стойке смирно и, пожалуй, даже если бы Киру волочили за волосы, не посмел бы вмешаться. При виде разъярённого жильца он тактично отвёл глаза в сторону.

Затолкнув Киру в лифт, Макс ткнул кулаком в панель с кнопками, нажимая сразу несколько. Ограничивая её в пространстве, загнал в угол. Придавил своим телом, наваливаясь всё сильнее. Он развязно улыбался и всё пытался поймать взгляд Киры. Пожалуй, удивился бы, не заметив в нём паники, страха, опаски. Но Кира в его глаза не смотрела, знала: пропадёт тут же. Затянет, как в омут, и вынырнет она, только когда смысла в этом не останется. И её не останется. Порабощённая собственными желаниями, страстью, смертельной усталостью от долгого сопротивления, она окажется выпитой до дна.

Кира пыталась отделаться от жадных прикосновений, неловко отталкивала грубые пальцы, что впивались намертво, уходила от коротких смазанных поцелуев. В шею, плечо, открытую часть груди. Максим стягивал широкие бретели платья, требовательно сминал его подол. Тут же тянул за хвост волос, чтобы получить максимальный доступ к телу, к коже, к манящей пульсации под ней. Кира стала для него сейчас вожделенным призом, с которого никак не удавалось сорвать обёртку. А может, не очень-то и хотелось срывать. Хотелось только слегка надломить, чтобы узнать, что под обёрткой спрятано, какие тайны сокрыты. Вот он и бросался из одной крайности в другую, потому что никак не удавалось определиться, с какого бока подарок окажется максимально доступным.

Их объединяло бурное дыхание, короткие вздохи, смазанные стоны. Их объединяла борьба, желание лидировать, невозможность уступить. Макс был физически сильнее, но легко поддавался женским уловкам и тянулся к приоткрытым губам, когда стоило увереннее вести ладонью по бедру вверх.