Борьба на юге

Вернувшись на нашу базу в Богатяновке, я споро принялся за дело. Настругал мыла на терке, затем залил в ведре бензином и перемешивал образовавшуюся массу до полного загустения, получая напалм домашнего изготовления. Кристаллы йода я так же насыпал в бутыль с аммиаком. Пусть настаивается! За моими химическими опытами меня застал урядник Попов. Джа-Батыр тоже зря времени не терял. Обойдя еще открытые охотничьи магазины, он купил нам пару ружей с глушителями и патроны к ним, на волка и кабана. К ним машинку для набивки патронов. Хороший компас он так же сумел приобрести.

Подземный ход будем копать по азимуту. Другие калмыки тоже постарались: кто-то тащил мешки, кто-то ведра и лопаты. Купили пару строительных носилок, ломы, кирки- все это богатство заносилось и складывалось во дворе домовладения, где калмыки арендовали часть дома и хозяйственные постройки. Наши лошади и коляска так же размещалась здесь.

Разыскали и строителей, не самим же нам корячится – землю копать. Нашли дешевых иностранцев – гастарбайтеров. Вместо таджиков сейчас в основном трудятся китайцы и персы. Китайцы слишком подвержены красному влиянию, а вот персы, называемыми тут стандартно Муслимками, – люди степенные мирные и трудолюбивые. В основном они работают на нефтяных приисках в Баку, но и на Юге России их так же можно часто встретить.

Бригаду из десяти человек Рустема-ака революционная зима застигла в Ростове. Поезда сейчас почти не ходили, и персидские чернорабочие только ожидали момента, пока весна вскроет ледовый панцирь, и они смогут свалить к себе домой. Собирались по морю добраться до Грузии и далее через Тифлис и Азербайджан вернуться в Персию. Предварительно мы с ним подрядились. Формально он же и выступит подрядчиком. Так что, пусть он завтра утром зайдет к нам, а сегодня они с Аюкой еще посетят магазины готового платья, и что-нибудь там подберут в восточном стиле, для придания нужного колорита.

В Ростове пока хаос продолжался. Корнилов, Алексеев, Деникин и прочие, все еще пытались организовать войска в поход. Но идти было некуда, со всех сторон нас обложили красные. Прорываться на Кубань зимой было делом авантюрным, поэтому каждый пытался спасаться, как мог. Чаще всего самостоятельно.

Неуверенность в завтрашнем дне, способствовала развитию весьма своеобразных заболеваний, а именно: офицер, подав рапорт о болезни и, следовательно, освободившись от работы, все свободное время посвящал устройству своих личных дел и подготовке к бегству, но при этом, переодевшись до неузнаваемости он, однако, по несколько раз в день, бывал в штабе Добровольческой армии, узнавал новости и, в зависимости от изменений обстановки, вносил коррективы в свой намеченный план.

Видя, что при дальнейшем развитии такой "эпидемии" верхушка Белой Армии рискует остаться в одиночестве, Лавр Георгиевич Корнилов, собрав своих офицеров, категорически объявил им, что всякого "больного" замеченного им в штабе, будет рассматривать, как умышленно уклоняющегося от исполнения своего долга и в соответствии с этим, применять меры воздействия.