Дочь Соляного Короля (ЛП) [Daughter of the Salt King - ru]

Я стояла в центре пустой рамы с масляной лампой в руках. Пламя внутри неё было слишком слабым, чтобы давать достаточно света или согревать. У пламени была только одна цель: жертвоприношение.

Холодные фиолетовые оттенки окрасили небо, после заката. Я ещё сильнее укуталась в плащ, накинутый поверх моей абайи, и поставила лампу на землю. Я встала спиной к стражникам так, чтобы мой вздымающийся плащ скрыл от них мои руки и пламя.

Пошарив между слоями одежды, я нашла мешочек с солью. Я взяла пальцами большую щепотку и закрыла глаза.

Мазира, я дарую тебе эту плату за свободу, чтобы ты защитила моих сестёр и матерей от алтамаруков. Пусть они не смогут найти то, что ищут, забудут обо всём и уйдут. Пожалуйста, отведи алтамаруков от этого места, пусть они минуют нас.

Я бросила соль в пламя, но этого было недостаточно. Я набрала ещё горсть соли и медленно насыпала её в пламя, пока оно не потухло. Я надеялась, что этой жертвы будет достаточно, чтобы она услышала меня.

Да хранит нас Мазира.

Убрав соль, я взяла лампу и встала.

Рахима уехала сегодня утром, и я весь день избегала дома. Я не хотела видеть её пустой тюфяк, который когда-то должна будет занять новая сестра с горящими глазами. Это было самое сложное прощание в моей жизни. Она была моей сводной сестрой, но моё сердце принадлежало ей без остатка. Я пообещала ей, что постараюсь навестить её, но шансов было немного. Поэтому мы прощались навсегда, и я не могла этого вынести. Я представила, каково это будет прощаться с Тави, и не смогла совладать с этой мыслью. Я подумала о Саалиме. Нет, мне надо было перестать думать о прощании.

В тот вечер я заглянула в гарем. Моя мать сидела вместе с другими женами Короля. Они окружили одну из женщин, которая плакала, прикрывшись платком. Это была мать Рахимы. Когда Рахима уехала с принцем, она потеряла своего ребенка. Конечно же, она была безутешна. Другие жены напоминали ей о том, что это было благословение, и она должна была быть благодарна тому, что её дочь вышла замуж за знатного человека.

Моя мать положила руки на колени этой женщине.

— Это нормально плакать и кричать. У тебя забрали твоего единственного ребенка.

Я съёжилась и подошла к женщинам.

— Мама, — сказала я, потянув её за руку. Когда я отвела ее от расчувствовавшихся женщин, я спросила. — Как ты?

Она выглядела уставшей, её глаза были красными, а под ними залегли тёмные круги. На её лице не было макияжа, а её волосы были распущены и не расчесаны. Даже её платье было грязным. Она отодвинула в сторону разбросанные листки пергамента, испещренные её почерком, и мы сели на край ее невысокой кровати. Она начала распрямлять пальцы, а потом сжимать их в кулаки. Снова и снова.

Обхватив меня рукой за талию, она сказала: