Прекрасный Старый Мир

И тут я сам себе пулю в башку пущу ранее, чем откажусь в такой ситуации помочь, хоть чем смогу. Нет, ну если бы только бриты, я бы ещё посомневался. А поскольку не только они, то и сомнениям места нет.

А вот если подумать, мог леший злонравный мне шанс «из окна выти» таким макаром подстроить? Мог, злокозненен и злонравен поскольку. А реакцию просчитать? А ведь так же мог, Добродум Аполлонович, он такой.

Из чего следует, что думать на эту тему мне стоит, соизмеряясь лишь со своими, внутренними резонами, на начальство злонравное, с его «мог-не мог» поплевывая. Мысленно, но с наслаждением.

В общем, оставшийся день я, не без помощи техник самоуспокоительных, провел в учебниках и практиках эфирных. На предложение Лешего «познакомится с Антверпеном» фыркнул столь ядовито, что была надежда его в этом искусстве переплюнуть.

На следующий же день встреча «по дипломатии» ограничилась получасом: как я понял, даны упёрлись рогом и в данном случае их дипломатия заключалась в «мы поступим как желаем, а вы — как сами хотите». Соответственно, пару часов Леший с Аскульдром пили эль, на чём наше посольство и закончилось. Направились мы в воздушный порт Амстердама, где тот же самый самолёт нас дожидался, а дождавшись направился в Вильно.

В родном же полисе я немного порефлексировал, да и забил, просто занявшись своими делами, то есть гимнастикой, а после в баню сходил, в настоящей тоге римской и сандалетах оттуда же. Хвастать не хвастал, но в своих глазах подоминировал над всякими прочими лапотниками, что подняло настроение.

И вот, захожу, значит, благостный и распаренный в квартирку свою, как начинает трезвонить фони. И кому неймётся, хотел ругнуться я, взглянул на часы с вполне приличными восемью часами пополудни, да и пошёл со вздохом отвечать звонильщику. А на мой вальяжный «у фони́» на меня обрушилась натуральная Ниагара слов. Не в смысле обилия, а частоты, притом, на удивление, членораздельно.

— Счастье какое, что я смогла до вас дозвонится, Ормонд Володимирович! — затарахтел смутно знакомый и явно очень взволнованный женский голос. — У меня случилось… не могу по фони, но беда, мне срочно с вами надо поговорить, вы сможете?

— А это, собственно, хто? — без задней мысли полюбопытствовал я, потому как голос, пусть чем-то припоминаемый, никаких особых ассоциаций не будил, да тяжеловато думалось после бани.

— Милорада же я! — чуть не зарыдала собеседница.

— Ах, Милорада, простите великодушно, фони голос искажает, не признал, — честно соврал я. — Так что у вас стряслось?

— Не могу по фони, вы сможете встретиться? — оттараторила девица.

— Смогу, — мысленно вздохнул я, но не послать же её. — Если столь срочно, то вы где? Я мог бы подъехать, лил давайте в трактире встретимся каком.

— Каком? — тут же последовал вопрос.

— А в «Фаршированном Фазане», неподалёку от Акрополя, — обозначил я ближайшую к себе едальню: её надо, пусть и подъезжает, коль возможность есть.

— Буду скоро, сколь смогу. Спасибо вам! — и трубку бросила.