Curriculum vitae

Распутин, намереваясь сопровождать напарника вплоть до дверей операционной, в самый последний момент чуть не опоздал к вылету из-за абсолютно неплановой встречи.

—Жорж, тебя хочет видеть какой-то местный абориген, — вызвал его дежурный с КПП.

Напротив въезда в расположение французской части, на кипе готовой к укладке тротуарной плитки примостился старик… Хотя назвать его так было бы неправильно. Есть люди старые, а есть очень пожилые. Он относился как раз ко второй категории. Это было заметно по фигуре. Никакой сутулости, никакой согбенной спины и впалой груди. Широкие плечи поданы назад, правая рука опирается на элегантную трость, будто взявшуюся из прошлого столетия, левая приложена к козырьку летней бейсболки. В тон легкомысленному головному убору — легкие льняные штаны и такая же рубаха на выпуск. По тому, как старик вытягивал шею и высматривал внутренний двор, было понятно, что он кого-то ждет, поэтому Распутин, не мешкая, направился к этому абсолютно незнакомому посетителю.

—Добрый день, — Григорий решил сразу начать разговор по-русски, предполагая, что этот язык будет более понятен, чем все остальные.

—Здраво! — поприветствовал старик легионера по-сербски и сразу же перешел на приличный русский язык. — Стало быть, ты тот самый неправильный француз, что нашу Душенку у шептаров отбил? Хвала вама пуно!

Серб снял бейсболку и в Григория уперся живой взгляд прозрачных глаз, будто чистая река текла в его глазницах, играя на Солнце, отсвечивая голубыми и зелеными сполохами, как северное сияние.

—А её зовут Душенка? — улыбнулся Григорий, — буду знать. Ну и как она?

В воздухе повисла пауза. Взгляд старика водяным потоком вливался в глаза Распутина, и капрал почувствовал, что голова загудела, как трансформатор высокого напряжения. Даже волосы начали потрескивать, будто наэлектризованные.

—Да вот я как раз и хотел это узнать, — проговорил старик, не опуская глаз.

—Простите, отец, но причем тут я?

Старик, наконец, отвел свой взгляд.

—Да я вижу, что ни причем, — вздохнул и тихо, беспомощно добавил, — её перед допросом осматривал немецкий врач, предложил работу — она же у нас медсестра. Душенка так обрадовалась… Надеялась, что тебя так легче найти будет… А ты, значит, её тут не встречал?

Сердце кольнуло Распутина неприятным предчувствием.

—Прости отец, но нет. А как звали врача? Давай у него спросим.

—Душенка назвала его герр Вуле. Из немецкого госпиталя. Может знаешь такого?

Григорий почувствовал, как его глаза сами расширяются, а руки холодеют. Заметил это и старик.

— Стварно лоше? (*) — перешел он автоматически на сербский.

—Знаешь, отец, — голова Распутина моментально переключилась в режим “турбо”, - давай сделаем так… Ты пока иди домой и жди известий, а я узнаю всё, что смогу…

Вернувшись обратно, быстро позвонил Ежову. Как же! Лешкин номер был или занят, или недоступен. Второй звонок — оперативному дежурному: “Добрый день! Французские коллеги беспокоят! Передайте майору Ежову, что интересующие его медикаменты прибыли, и Жорж Буше с ними будет через час в госпитале. Ждать не смогу, поэтому пусть поторопится, мне нужно обязательно перевести ему инструкцию, чтобы избежать осложнений!”