Поцелуй огня
- Автор: Арьяр Ирмата
- Год: 2021
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Поцелуй огня». Краткое содержание книги:
Он — вайр. Охотник, ловец и судья.
Всё ясно, да? Он охотится, я спасаю жизнь бегством... Как бы не так! У меня шикарный заказ, и аванс уже взят и потрачен. У меня налаженное дело и отвоеванная в боях с конкурентами территория. У меня учёба не на жизнь, а на смерть! И нечего всяким упертым красавчикам мешаться у меня под ногами! Только бы удача была со мной. А если она вдруг моргнет в неподходящий момент. только не отправляйте огненную ведьму в терновый костер!
— Конечно, знаем. Мы теперь всё о тебе знаем. Кто-то, возможно, Огненный Круг, нашел тебя в твоем мире. Может быть, ты оказалась ближайшей из дремлющих в иных мирах Искр. Факт в том, что семь лет назад наш мир призвал, чтобы не дать уснуть его магии. Огненные сестры считают, что для этого надо найти некий древний артефакт. Колыбель, в которой рождались истинные Искры. Огненные жрецы считают, что это была Купель, и каждый окунувшийся либо сгорал бесследно, либо обретал божественное благословение, истинный свет. Ведь по сути все маги нашего мира — зеркальные.
— Что-то такое мне рассказывала моя наставница, — призналась я. — Как одну из неправдоподобных теорий...
— Трудно поверить, да? Но это по сути так. Конечно, есть нюансы. Мы, Зеркальный Круг
— универсальные маги, мы отражаем всё. Но и только. Воздействовать на отраженное мы смогли только после того, как прикоснулись к истинной Искре.
А вот и тайна моего перемещения раскрылась, — скрипнула я зубами. Интересно, они только меня могут таскать туда-сюда без моего согласия, или теперь всех?
— Пока только тебя, — нагло отразили мою мысль тысячеголовые зарейны и ответили. — Но продолжу свою мысль. например, огненные или водные — специализированные и отражают только одну сторону Первозданного, одно свойство, одну силу и научились управлять этими отражениями. Конечно, тусклое зеркало отразит слабую силу, а чистое и праведное — ослепит как солнце. Это тоже искры дара. Но истинные Искры, истинный дар способен творить новую магию и новые миры. Или спасать уже сотворенные, вдыхать в них вторую жизнь. Но ты, попав сюда, не захотела.
— Лжешь! — тряхнула я цепями. — Я только и делала, что спасала чьи-то жизни, помогала!
— Этого мало. Мы знаем больше о тебе самой, фрейра, — напомнили зеркала. — Мы знаем, почему ты за семь лет сделала многое, чтобы помочь разным людям, но не сделала ничего, чтобы помочь всему миру. Ты не искала Колыбель. Потому что выполнить миссию означало вернуться в свой мир, в ту себя, которую ты оставила, в тот же миг, в который ты его покинула. А там... там у тебя уже не будет твоей силы, фрейра. Да и тебя самой... Смотри!
Я не хотела смотреть, честно. Но веки чужого тела, как и чуть ранее язык, перестали слушаться, а отвернуться внутри зеркальной сферы некуда: каждый ее сегмент, каждое стеклышко теперь отражало силуэт в окне другого мира. Я смотрела на него издалека, пока еще издалека, и отчаянно сопротивлялась, цеплялась за ускользающий иной мир, за тающий свет, плавно становившийся утром родного мира, за угасающее эхо звона цепей, неуловимо перетекающим в птичьи трели.
А потом девушка в окне открыла глаза, и в них отразилось ало-золотое рассветное солнце. И одновременно я увидела,что эти солнечные и немного сонные глаза слабым голубым сиянием отразились в оконном стекле, таком неожиданно близком, что голова закружилась, и мои руки с силой вцепились в подлокотники кресла.
Нет! Нет-нет! Мне нельзя возвращаться! Нельзя! — билась в висках кровь болезненными толчками. Я же ничего еще не сделала! Ничего, что обещала!
Я вспомнила всё. Всё, как и говорила моя проводница в другой мир.
“Я забираю твою память о тебе самой, но не о твоем мире. Его ты будешь помнить. Себя
— нет. Это помешает твоей миссии”.
И я согласилась. О, тогда я бы на что угодно согласилась!
Потому что я, Арина Александровна Орлова, уже несколько лет была прикована к постели
— перелом позвоночника после неудачного прыжка с речного берега. Купались всем классом в выпускную ночь, а не повезло только мне прыгнуть на подводную корягу.
И сломалась вся моя жизнь.
Год больниц, немецкие и израильские клиники, — родители не жалели денег. Умирающая надежда, бросивший меня парень, сочувствие, а потом равнодушие подруг, — им надоели мои истерики и слезы. Тоска в маминых глазах и почему-то вина — в папиных.
Оглушенная горем и отчаянием я даже не стала поступать в универ, хотя могла бы попробовать на заочный.
Я хотела умереть, но это означало бы предать любимых родителей, предать. свой дар.
Я рисовала, сколько себя помню.
Повезло, что после трагедии мне смогли восстановить хотя бы руки, и я сутками рисовала, на чем только можно. Моя комната была завалена лекарствами в перемешку с тюбиками красок, растворителями, баночками, блокнотами, картоном, всевозможными кистями...
Мне нравилось работать руками, чувствовать твердость грифеля, скрипящего по бумаге, мягкость кисти, скользящую по холсту. Я рвалась творить каждую свободную минуту, горела идеями, бредила образами. Меня раздражали ежедневные приходы медсестер с уколами и массажистки, бесила сиделка — они отвлекали!