Экономическое учение Карла Маркса. С современными комментариями
- Автор: Каутский Карл
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-22682-4
- Переводчик: Григорий Федорович Львович
- Жанр: Классическая проза XIX века
Электронная книга - «Экономическое учение Карла Маркса. С современными комментариями». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
К этому перевороту в области педагогики должны будут присоединиться еще другие перевороты. Широко проведенное разделение труда в обществе на отдельные занятия и специальности, свойственное еще эпохе ремесла, и разделение труда внутри отдельных предприятий, присоединившееся к этому в мануфактурный период, имели в высшей степени неблагоприятные последствия для трудящихся. Условия производства развивались медленно, временами совершенно закосневая. Человек был, таким образом, в течение всей жизни прикреплен к определенной частичной операции, в которой он достигал необычайной виртуозности. В то же время его калечила односторонность, и он оказывался лишенным того гармонического развития, которое еще классической древности придавало ее идеальную красоту.
Машина в тех отраслях промышленности, которыми она завладевает, устраняет для рабочего необходимость долголетнего упорного обучения, которое нужно, чтобы овладеть определенною специальностью. Но она же делает невозможным, чтобы человек в течение всей своей жизни остался прикрепленным к определенной частичной операции, так как она постоянно революционизирует условия производства, отрывает рабочего от одной отрасли труда и бросает в другую.
Но какие страдания приносит с собой теперь это постоянное движение, при котором сотни тысяч пролетариев всегда образуют резервную армию безработных, с жадностью хватающуюся за всякое дело, какое бы им ни предложили! И как незначительна теперь способность приспособления к различным видам деятельности у наемного рабочего! Его тело и дух одинаково искалечены еще в юности. Ему недостает знакомства с различными механическими и техническими процессами, применяемыми в современном крупном производстве. Ему, наконец, недостает эластичности, чтобы приспособиться к этим разнообразным процессам. Если рабочий крупной промышленности прикреплен не на всю свою жизнь к определенной частичной операции, то он все же отдается ей изо дня в день целые месяцы и годы, с теми лишь перерывами, которые вызываются безработицей и голодовками.
Как резко изменилось бы положение дела, если бы разнородные частичные функции чередовались по дням или даже по часам так, чтобы они не утомляли и не отупляли, а возбуждали и оживляли, если бы деморализующая безработица исчезла, а технические революции не происходили за счет рабочего.
В числе многих предпосылок такой перемены есть одна – педагогического характера. Рабочий класс должен приобрести научное знакомство с процессом и методами производства, должен приобрести практическое уменье управлять самыми различными орудиями производства. И теперь уже попытки к этому делаются в профессиональных школах и тому подобных учреждениях, но в совершенно недостаточной степени. «Если фабричное законодательство, как первая скудная уступка, вырванная у капитала, соединяет с фабричным трудом только элементарное обучение, то не подлежит никакому сомнению, что неизбежное завоевание политической власти рабочим классом завоюет надлежащее место в школах рабочих и для технологического обучения, как теоретического, так и практического» («Капитал», т. I, стр. 499)77.
Наконец, какой переворот в области семейных отношений таится в крупной промышленности! Она уже и теперь уничтожает для наемного рабочего традиционную форму семьи. Не только отношения между мужчиной и женщиной, но и между родителями и детьми изменились благодаря вовлечению женского и детского труда в промышленность. Родители из защитников и кормильцев превратились во многих случаях в эксплуататоров детей. Напомним еще раз о несчастных детях, занятых в английских заведениях для плетения соломы и работающих начиная с трехлетнего возраста при самых ужасных условиях.
«Бедные, опустившиеся родители, – говорит Маркс, – только и думают о том, как бы побольше выколотить из своих детей. Выросши, дети, естественно, не ставят родителей ни в грош и оставляют их» («Капитал», т. I, стр. 480). «Однако не злоупотребление родительской властью создало прямую или косвенную эксплуатацию незрелых рабочих сил капиталом, а, наоборот, капиталистический способ эксплуатации, уничтожив экономический базис, соответствующий родительской власти, превратил ее в злоупотребление. Но как ни ужасно и ни отвратительно разложение старой семьи при капиталистической системе, тем не менее крупная промышленность, отводя решающую роль в общественно организованном процессе производства вне сферы домашнего очага женщинам, подросткам и детям обоего пола, создает экономическую основу для высшей формы семьи и отношения между полами. Разумеется, одинаково нелепо считать абсолютной христианско-германскую форму семьи, как и форму древнеримскую, или древнегреческую, или восточную, которые, между прочим, в связи одна с другой образуют единый исторический ряд развития. Очевидно, что составление комбинированного рабочего персонала из лиц обоего пола и различного возраста, будучи в своей стихийной, грубой, капиталистической форме, когда рабочий существует для процесса производства, а не процесс производства для рабочего, зачумленным источником гибели и рабства, при соответствующих условиях должно превратиться, наоборот, в источник гуманного развития» («Капитал», т. I, стр. 500–501).