Вы когда-нибудь...(ЛП)

— В своей… комнате? — слабо повторил слизеринец, выглядя немного ошеломленным и дезориентированным, после чего закашлялся, крепко зажмурив глаза и слабо сжимая руками зелёные простыни.

Следующим чувством Гермионы было то, что она больше всего ненавидела, но очень хорошо знала. Чувство, которое подпитывало её каждый день, проведённый на войне. Это был страх.

Ей было страшно, по-настоящему страшно, но не за себя. Она никогда не боялась за себя. На этот раз она боялась за Тома Реддла. Его состояние никогда не было таким плохим, как сейчас, и её разум буквально кричал ей, что его конец очень близок. Гермиона старалась не прислушиваться к нему, дабы не погрузиться в депрессию.

— Да, — ответила она и попыталась ободряюще улыбнуться, когда он затаил дыхание и снова встретился с ней взглядом, отчаянно пытаясь удержать связь.

— Ты потерял сознание в библиотеке, — наконец пояснила девушка просто потому, что не знала, что ещё сказать.

— Точно, — ответил юный Тёмный Лорд слабым голосом, в его глазах появились отблески ясности, когда он в очередной раз моргнул и сфокусировался на её лице.

— Я помню… немного…

Гермиона кивнула и, так и не сказав ни слова, снова зевнула. Мышцы её лица протестующе закричали, когда её рот непроизвольно растянулся до предела, и она была вынуждена прикрыть его рукой.

— Прости.

— Мерлин, если ты продолжишь в том же духе, то я усну за нас обоих, — неожиданно прошептал Том, и в его голосе послышались веселые нотки. Он сдвинулся влево, освобождая достаточно большое количество пространства, и мягко провёл рукой по простыне.

— Иди сюда.

Глаза Гермионы расширились от удивления, и она искренне надеялась, что не была в этот момент похожа на какое-нибудь насекомое. Она перевела взгляд от удобной кровати к Тому, волосы которого были невероятно растрёпаны, что ей очень даже нравилось.

— Ну что ж… — начала девушка, снова широко зевнув, и понимающая улыбка появилась на лице слизеринца.

— Хорошо, мистер Всезнайка, — она сбросила туфли, оставив мантию на стуле, и аккуратно легла на кровать, откинув назад свои длинные тёмные локоны, — но только на минуту.

Наследник Слизерина слабо ухмыльнулся.

— Мне нужно больше времени.

Кровь Гермионы мгновенно похолодела от мысли о том, что у него нет этого времени. Внезапно единственный свет в комнате показался ей слишком ярким, даже каким-то ослепляющим, и она махнула палочкой в сторону лампы, дабы приглушить её.

— Времени для чего? — спросила она, прижимаясь к нему так близко, что макушка её головы касалась его щеки.

— Увидеть мир в песчинке встречной и небо в полевом цветке, — еле слышно начал Том и слабо провёл рукой по своему лицу, откидывая тёмные пряди с глаз.

— Держать в ладони бесконечность и вечность в часовом витке. Вильям Блейк.

— Ты читаешь магловскую поэзию? — с любопытством спросила Гермиона и слегка откинула голову назад, наблюдая за тем, как её рука медленно потянулась к чётко очерченной скуле юного Тёмного Лорда и начала медленно обводить её, словно у неё была своя собственная жизнь.

— Я всё читаю, — устало ответил он, и его серые глаза устало закрылись.

— Я впечатлена, — пробормотала она с улыбкой на лице и неохотно позволила своим глазам закрыться, наконец-то частично поддавшись сиреноподобному зову сна.

— Спасибо, — прошептал наследник Слизерина, не сделав попытки убрать её руку.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила волшебница, просто желая, чтобы он говорил с ней как можно дольше. У неё появилось какое-то дурное и необоснованное предчувствие, что такого шанса поговорить с ним больше не будет.

— Устал, — ответил Том и абсолютно незаметным движение обнял её за спину, подтянув к себе ещё ближе, если такое вообще возможно.

По телу девушки пробежали мурашки, когда наследник Слизерина мягко обхватил мочку её уха губами, после чего слегка прикусил. Она немного повернула голову в сторону и завороженно посмотрела на его губы, которые находились в нескольких дюймах от её. Отчаянно прикусив губу, Гермиона зарылась рукой в его тёмные волосы, прошептав:

— Я тоже.

— Не знаю, что бы я делал, если бы ты не перевелась сюда в этом году, — вдруг сонно произнёс юный Волан-де-Морт и слегка мотнул головой, явно борясь с желанием уснуть. В этот момент он напомнил Гермионе пятилетнего ребёнка, который отчаянно пытается не заснуть до конца вечеринки.

Она почувствовала, как большой палец его руки начал выводить замысловатые узоры на её пояснице, и волна жара пробежалась по её телу. Каждое прикосновение Тома Реддла к её коже было похоже на маленький электрический разряд.

— Итак, ты прямо сейчас пойдёшь к моему дорогому дяде Алу, благодаря которому я оказалась здесь, и скажешь ему: «О, я хотел бы извиниться за все те моменты, когда был с Вами резок. И хочу сказать Вам большое спаси…»

— Стой, — устало пробормотал Том, приложив палец к её губам и немного приоткрыв глаза.

— Сцена и без диалога уже достаточно тревожная. Но я мог бы такое представить, — его рука безвольно упала обратно на кровать, а глаза снова закрылись, — мог бы.

— О, это так мило, Том, — сонно пробормотала она, осторожно положив руку на его грудь.