Маулихакти, или Вернись ко мне!

— Ты что, и правда ничего не знаешь? Да где же тебя держали, раз ты ничего не слышала?! Ника, ни один маулихакти не убивал Белого отброса уже больше пятидесяти лет! Мы всегда только бежим или умираем! А ты прикончила в одиночку целых трех! Будь я на месте шишек из Совета, поставил бы тебе памятник в зале Былых Побед. Жаль, что сам не видел, как это у тебя вышло!

Его слова меня озадачили, причем сильно. Во всех моих снах девушка, которую я изображала и подобные ей, достаточно легко убивали Белых. Нет, они и раньше не были простыми противниками, но ставили их на место достаточно легко. Даже в кошмаре, где меня, точнее ее, все ж таки добили, она успела отправить в далекие края нескольких в белых мантиях. А вот сейчас выясняется, что те же, по сути, персонажи, тот же мир, только маулихакти уже не сильные воины и опасные противники.

Появилось смутное ощущение, что я опять что-то упускаю, не замечаю чего-то очевидного. А еще где-то в глубине души зашевелился гнев. Никогда не замечала за собой идейного патриотизма, а вот сейчас он, как и многое другое, вырисовывается в собственном характере. Ощущение было сродни кличу: «Наших бьют!». Захотелось куда-то бежать и кому-то оторвать все, что можно, чтобы неповадно было скалить зубы на моих соплеменников. Нечто похожее, наверное, ощущают болельщики в любом спорте. Команда своего города или страны — самые-самые, а вот все остальные — враги и паразиты.

— Что-то у тебя лицо странное? — настороженно произнес гном.

— А? Нет, ничего. Просто задумалась. Кстати, ты единственный сразу стал меня по имени называть. Никаких тебе «маулэя» и прочее…

— А чего церемонии разводить? Наставник говорит, что ты шпионка, Амалиэль чуть ли не молится на тебя, Хемах какой-то странный с тех пор, как вы манееру помогли, а Лиамер все время глаза прячет, когда речь о вас заходит. Вы — непонятно кто, так зачем этикет?

— А сам, как думаешь, кто я? — едва сдерживая смех от его интонации, спросила я.

Он глянул в сторону Хемаха и Дэмиана, потом покосился на меня и подмигнул:

— Я думаю, с тобой будет очень весело! Причем не только мне, но всему этому миру… — последние слова он произнес, уже отходя от повозки, так что я не была уверена в том, что все правильно расслышала.

Солнце поднялось достаточно высоко и уже припекало. Я отвернулась от особо назойливого лучика и прикрыла глаза. Стоило узнать у Хемаха, сколько я еще проваляюсь колодой, но было как-то не до того. Прислушалась к себе, но отголоска красного пламени так и не почувствовала, хотя раньше оно ощущалось очень хорошо. Виски заныли. В груди стало теплеть. Похоже, черное пламя взяло на себя функцию сторожевого пса, и каждый раз, когда я тянусь к магии или мне хоть что-то угрожает, поднимает голову.

Мысль о том, что черное пламя опасно, является олицетворением какой-то болезни, снова показалась смешной и надуманной. Не может это существо нести вред. Просто не может. Что будет, если меня вылечат? Я больше не смогу ощущать внутри эту приятную прохладу. Пропадет ощущение, что я не одна, что у меня есть защитник. Это все равно, что гулять по ночному городу, когда у тебя на поводке вышколенный немецкий дог. Ощущение безопасности на порядки больше, чем без него.