Кровавый снег декабря

Семью усаживали на плот, показывали (на всякий случай), как правильно грести, и выводили с помощью баркаса подальше. Там плоты сбивали в караван — до сорока-пятидесяти штук. А уже потом, в сопровождении парусника, плоты отправлялись по Каспию. И пусть жители молятся (мусульмане — Аллаху, а христиане — Николаю Угоднику), чтобы Каспийское море не разыгралось весенним штормом!

Поручик матерился про себя: его, боевого офицера, сняли с бастиона и отправили заниматься тем, с чем мог бы справиться хороший унтер! Но с приказом не поспоришь.

С трудом, но к концу недели мирные жители были вывезены. На армию плотов почти не осталось (никто же не позаботился вернуть их обратно). И, как на грех, только что бывшее спокойным море стало штормить. Соваться туда было бессмысленно. Не то что рыбацкие баркасы, но и океанские фрегаты не рискнули бы идти по разбушевавшемуся Каспию.

Генерал Вельяминов созвал совещание старших офицеров.

— Итак, господа, — негромко начал он, — нам противостоит неприятель, численность которого превышает наши войска в семь, а то и в девять раз. Какие будут предложения и мнения?

За долгие годы, проведённые рядом с Ермоловым, генерал-майор сам стал чем-то походить на Алексея Петровича: поворотом ли головы, манерой ли держаться. Правда, в отличие от небрежного в одежде и причёске Главнокомандующего, Вельяминов был настоящим аккуратистом: гладко зачёсанные волосы, застёгнутый на все пуговицы мундир. Не зная, что Алексей Алексеевич происходит из старинного боярского рода, занимавшего важнейшие посты при первых князьях московских, можно было подумать, что перед вами остзейский немец. Однако речь генерала была спокойная, даже мягкая, в отличие от рокочущих звуков того же Ермолова.

Как и положено, первыми высказывались младшие по званию. Майор Потапов, командовавший егерями, предложил переждать шторм, а потом отправиться морем. По его мнению, плоты можно вязать из кустарника. Командир драгун подполковник Сумкин настаивал на атаках и причинении максимального урона неприятелю. Казаки предлагали прорыв. Было, правда, мнение о том, что нужно сидеть в осаде, дожидаясь подхода основных сил. Командующий артиллерией Двиняев вообще отмолчался, сообщив, что он — как решит большинство.

Выслушав офицеров, генерал подвёл черту:

— Итак, господа. Продовольствия в городе из-за ухода жителей предостаточно. Питьевая вода есть. На оборону города наших сил хватит. Но! Главная беда — у нас нет необходимого количества пороха и картечи. Так, Семён Михайлович?

Сидевший в углу Двиняев молча кивнул. Потом немного подумал и сказал:

— Так точно! Всю неделю отбивали атаки только за счёт пороха, изъятого у населения.

— На сколько хватит запаса? — спросил командир егерей.

— В лучшем случае — на три-четыре дня.

Офицеры замолчали. Нет, конечно, все знали, что с порохом дела обстоят скверно. Но чтобы так скверно! Отбивать атаки персов удавалось только благодаря плотному огню, который Двиняев мастерски сумел организовать. Палить же со стен из ружей по атакующим... Уж лучше по старинке — сбрасывать камни и лить кипяток.