Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы
- Автор: Стейвис Барри
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Георгий Павлович Злобин
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы». Краткое содержание книги:
Творчество Стейвиса отмечено масштабностью и остротой проблематики, выразительностью характеров, актуальностью сценических коллизий. Его пьесы — это драмы идей, здесь обретают голос известные исторические личности — Галилей, Джо Хилл, Джон Браун.
Свет на этой площадке гаснет, и освещается другая, изображающая заброшенную каменоломню под Чеймберсбергом. Карьер, наполнясь водою, превратился в пруд. Джон Враун и Кейджи переходят на площадку с каменоломней; одновременно с другой стороны на ней появляются Фредерик Дуглас и Шилдс Грин. Дуглас — мулат. Грин — чистокровный негр. Джон Браун и Дуглас становится посередине площадки, Кейджи и Грин пока что держатся в стороне, внимательно наблюдая за главными героями картины. Между последними словами Джона Брауна и следующими далее почти нет перерыва.
Год назад я мог говорить о Харперс-Ферри лишь в общих выражениях. Теперь же, располагая данными, которые собрал Кук, я убежден, что нападение может завершиться успешно.
ДУГЛАС. Все, что вы сказали, нисколько не изменило моего мнения. Харперс-Ферри — это железный капкан. Одна челюсть капкана — мост через Потомак, другая — мост через Шенандоа.
ДЖОН БРАУН. Послушайте. Послушайте меня. На Потомакском мосту — один-единственный часовой. Мы снимаем его и входим в Харперс-Ферри. Затем несколько наших захватывают арсенал и оружейный завод… (Поднимает руку, останавливая Дугласа, который хочет его перебить). В действительности все куда проще, чем на словах: у ворот оружейного завода всего-навсего один часовой. Тридцать часов Харперс-Ферри будет в моих руках. Тридцать часов. И в эти часы, Фредерик, необходимо, чтобы вы были с господом и со мною.
ДУГЛАС. Легче, легче, мой друг. Мы еще не дошли до вопроса о моем участии.
ДЖОН БРАУН. За эти тридцать часов рабы поднимутся и встанут под наше знамя. А потом, пока город еще не успел собраться с силами для контратаки, мы перейдем через Шенондоа и подожжем за собою мост. Силы неприятеля застрянут на той стороне горящего моста; мост будет позади, впереди — горный хребет. (Опять вскидывает руку, останавливая Дугласа). Крутой короткий подъем — и мы в безопасности средь горных кряжей, мы под защитой Аллеган.
ДУГЛАС. Вот вы уже опять воспарили к горным вершинам.
ДЖОН БРАУН. А уж когда мы окажемся там, нас не выбить никакими силами. Будем совершать внезапные набеги на плоскогорье, забирать с собою рабов и снова уходить в горы.
Дуглас в нетерпении пытается вставить слово. Джон Браун удерживает его, подняв руку.
Я говорю сейчас об армии — армии, которая непрерывно в действии и пополняет свои ряды рабами, которым она дала свободу.
Дуглас вновь пытается прервать его, и вновь Джон Браун упрямо продолжает.
Мы подорвем основы рабовладения, сделав его невыгодным, ибо хозяин всегда будет в тревоге, что в одну прекрасную ночь доля его имущества стоимостью в полторы тысячи долларов исчезнет, уйдя вместе с нами в горы. Я начинаю с самого окраинного из рабовладельческих штатов — с Виргинии, — и по мере того, как все дальше продвигаюсь вглубь, рабовладельческая территория непрерывно сокращается… Все это досягаемо, возможно. Неужели ради этого не стоит дерзнуть, сколь ни велика опасность?
ДУГЛАС (ровно, с расстановкой). Сколько же у вас людей пока что?
ДЖОН БРАУН. Сегодня моя армия насчитывает семнадцать человек.
ДУГЛАС. Сколько еще вы ждете к той ночи, когда произойдет нападение?
ДЖОН БРАУН. Человек десять, может быть; может быть, пять.
ДУГЛАС. Так. Значит, у вас будет самое большее человек двадцать пять. И с этой горсткой…
ДЖОН БРАУН. Не с горсткой. С армией.
ДУГЛАС. И с этой горсткой вы рассчитываете…
ДЖОН БРАУН. Это не горстка. Это армия. Мы — регулярное войсковое соединение с твердой военной организацией.
ДУГЛАС. Называйте себя армией, если вам угодно. Но для неприятеля, против которого вы воюете, вы будете не более как горстка мятежников.
ДЖОН БРАУН. Не так уж много лет назад мой дед, которого, как и меня, звали капитан Джон Браун, воевал против англичан и короля Георга. Тех, кто сражался в Войне за независимость, тоже называли мятежниками. Но лишь победа или поражение определяют, кого назовут героем, а кого предателем. Я твердо рассчитываю на победу в этой великой кампании, и потому называйте нас армией — армией горных дебрей.
ДУГЛАС. Вот вы опять унеслись в горные дебри! Я же вас вижу в ловушке. Нападение на Харперс-Ферри потерпит провал. Не будет армии среди горных вершин. Будет печальная действительность: два с лишним десятка людей, заведомо обреченных на неудачу, совершат набег на южный городок, а там — западня, плен, суд, обвинительный приговор и виселица.