Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя
- Автор: Фромм Эрих Зелигманн, Фрейд Зигмунд
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-00180-293-8
- Переводчик: В. А. Зеленский
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя». Краткое содержание книги:
Этот термин стал одним из центральных в учении о психоанализе. О том, как он развивается, к чему приводит и как его переживают различные пациенты рассказывают самые известные психоаналитики мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Курьезное замечание Ганса «он ведь уже вырос» дает дам возможность в связи с его самоутешением угадать многое, что он не может высказать и чего он не высказал при настоящем анализе.
Я заполняю этот пробел моими предположениями, составленными на основании опыта с анализами взрослых. Но я надеюсь, что мои дополнения не покажутся включенными насильственно и произвольно. «Ведь он уже вырос». Об этом Ганс думает назло и для самоутешения; но это напоминает нам и старую угрозу матери: что ему отрежут Вивимахер, если он будет продолжать возиться с ним. Эта угроза тогда, когда ему было 3,5 года, не произвела впечатления. Он с невозмутимостью ответил, что он тогда будет делать «виви» своим роро. Можно считать вполне типичным, что угроза кастрацией оказала свое влияние только через большой промежуток времени, и он теперь — через полтора года — находится в страхе лишиться дорогой частички своего Я. Подобные проявляющиеся лишь впоследствии влияния приказаний и угроз, сделанных в детстве, можно наблюдать и в других случаях болезни, где интервал охватывает десятилетия и больше. Я даже знаю случаи, когда «запоздалое послушание» вытеснения оказывало существенное влияние на детерминирование болезненных симптомов.
Разъяснение, которое Ганс недавно получил об отсутствии Вивимахера у женщин, могло только поколебать его доверие к себе и пробудить кастрационный комплекс. Поэтому он и протестовал против него, и поэтому не получилось лечебного эффекта от этого сообщения: раз действительно имеются живые существа, у которых нет никакого Вивимахера, тогда уже нет ничего невероятного в том, что у него могут отнять Вивимахер и таким образом сделают его женщиной[93].
«Ночью с 27-го на 28-е Ганс неожиданно для нас в темноте встает со своей кровати и влезает в нашу кровать. Его комната отделена от нашей спальни кабинетом. Мы спрашиваем его, зачем он пришел, не боялся ли он чего-нибудь. Он говорит: „Нет, я это скажу завтра“, засыпает в нашей кровати, и затем уже его относят в его кровать.
На следующее утро я начинаю его усовещивать, чтобы узнать, зачем он ночью пришел к нам. После некоторого сопротивления развивается следующий диалог, который я сейчас же стенографически записываю.
Он: „Ночью в комнате был один большой и другой измятый жираф, и большой поднял крик, потому что я отнял у него измятого. Потом он перестал кричать, а потом я сел на измятого жирафа“.
Я, с удивлением: „Что? Измятый жираф? Как это было?“
Он: „Да“. Быстро приносит бумагу, быстро мнет и говорит мне: „Вот так был он измят“.
Я: „И ты сел на измятого жирафа? Как?“ Он это мне опять показывает и садится на пол.
Я: „Зачем же ты пришел в комнату?“
Он: „Этого я сам не знаю“.
Я: „Ты боялся?“
Он: „Нет, как будто нет“.
Я: „Тебе снились жирафы?“
Он: „Нет, не снились; я себе это думал, все это я себе думал, проснулся я уже раньше“.
Я: „Что это должно значить: измятый жираф? Ведь ты знаешь, что жирафа нельзя смять, как кусок бумаги“.
Он: „Это я знаю. Я себе так думал. Этого даже не бывает на свете[94]. Измятый жираф совсем лежал на полу, а я его взял себе, взял руками“.
Я: „Что, разве можно такого большого жирафа взять руками?“
Он: „Я взял руками измятого“.
Я: „А где в это время был большой?“
Он: „Большой-то стоял дальше, в сторонке“.
Я: „А что ты сделал с измятым?“
Он: „Я его немножко подержал в руках, пока большой перестал кричать, а потом сел на него“.
Я: „А зачем большой кричал?“
Он: „Потому что я у него отнял маленького“. Замечает, что я все записываю, и спрашивает: „Зачем ты все записываешь?“
Я: „Потому что я это пошлю одному профессору, который у тебя отнимет глупость“.
Он: „Ага, а ты ведь написал и то, что мама сняла рубашку, ты это тоже дашь профессору?“
Я: „Да, и ты можешь поверить, что он не поймет, как можно измять жирафа“.
Он: „А ты ему скажи, что я сам этого не знаю, и тогда он не будет спрашивать, а когда он спросит, что такое измятый жираф, пусть он нам напишет, и мы ему ответим или сейчас напишем, что я сам этого не знаю“.
Я: „Почему же ты пришел ночью?“
93
Я не могу настолько прерывать изложение, чтобы указать, как много типичного в этом бессознательном ходе мыслей, который я приписываю маленькому Гансу. Кастрационный комплекс — это самый глубокий бессознательный корень антисемитизма, потому что еще в детской мальчик часто слышит, что у евреев отрезают что-то, — он думает, кусочек пениса, и это дает ему право относиться с презрением к евреям. И сознание превосходства над женщиной имеет тот же бессознательный корень. Вайнингер, этот талантливый и сексуально больной молодой философ, который после своей удивительной книги «Пол и характер» покончил жизнь самоубийством, в одной обратившей на себя внимание многих главе осыпал евреев и женщин с одинаковой злобой одинаковыми ругательствами. Вайнингер, как невротик, находился всецело под влиянием инфантильных комплексов; отношение к кастрационному комплексу — это общее для женщины и еврея.
94
Ганс на своем языке определенно заявляет, что это была фантазия.