Единственная. Твоя

Владимир и Алиса.

Владимир любил свою работу. Сколько себя помнил, мечтал стать милиционером, чтобы хватать плохих парней и пачками сажать их за решетку. По мере взросления розовые очки трескались, потом и вовсе сломались, но, проработав на должности следователя вот уже семь лет, он ни о чем не жалел.

До определенного момента.

Рука сама нырнула в карман, нащупывая сигаретную пачку.

Вообще-то он пробовал бросить — Любаве не нравился запах табака, но в итоге не смог.

Горький дым наполнил легкие. Но легче не стало.

Весь месяц он загружал себя работой как ненормальный. После того знаменательного суда проблем свалилось порядком. Такой кипиш наверху стоял — перетрясло всех. К тихому восторгу Цезаря вслед за папашей мажора отправилось еще несколько важных шишек- не пережили разборки. Туда им и дорога!

Владимир затянулся еще разок.

Надо все-таки бросить. Ик психологу, что ли, записаться? Давно ведь понимал, что с Любавой ему ничего не обломится, а все равно такая тоска брала — хоть на стену лезь.

Может, скататься посмотреть, как там ее дом? Нет, это лишнее!

Но через полчаса он каким-то мистическим образом оказался напротив наглухо закрытой калитки.

Свет в окнах не горел, конечно.

Никого там не было… А проверить все же стоило.

Владимир достал ключ и открыл замок. Прошел во двор, огляделся. Как заросло все, запустело… Грудь будто тисками сдавило — вздохнуть нельзя.

А перед глазами закружился хоровод воспоминаний. Как впервые встретился с Любавой на ступенях университета. Она с книжками бежала, налетела на него. Он собрать помог. Заодно успел ценить милое личико и стройные ноги. А потом с ней в ЦУМе столкнулся…. И в кафе… Судьба свела! Ну и завертелось все. Вот в этой беседке впервые с родителями Любавы познакомился — хорошие люди оказались. Тут, на скамейке, часто ее ждал, чтобы потом отвезти в парк… Любаве очень нравилось на свежем воздухе гулять, где зелено и тихо.

И сейчас она, наверное, радуется возвращению домой. И Данияру, чтоб его, Мстиславовичу рядом…

Жгучая ревность полоснула по сердцу. Перехватила дыхание, и внутри завязался знакомый о отвращения узел из горечи и ярости.

Любава должна была остаться с ним! Стать женой, матерью его детей! Какого лешего появился этот мужик?! И плевать на то, что он — оборотень. Надо ехать за Любавой и заставить ее вернуться!

Воздух вырывался из легких рваными толчками. Перед глазами колыхалось алое марево, бросало то жар, то в пот, и, наверное, Владимир бы бросился с кулаками на стены или ближайшего прохожего, как вдруг уши заложило от противно-тонкого звона.

Он рос, долбил в затылок раскаленным гвоздем, заполнял мир вокруг и свивал из нервов раскаленные жгуты.

Владимир со стоном схватился за голову, не в силах больше выносить этот звук, как внезапно он пропал.

И тяжесть в груди лопнула, оставляя одну лишь пустоту.

Не удержавшись, Владимир привалился к стене дома и сполз по ней на землю.

Что это было?!