Уходи! И точка...
- Автор: Иванова Ксюша
- Серия: Агентство & #3
- Язык: русский
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Уходи! И точка...». Краткое содержание книги:
И если в первый месяц моего возвращения к жизни я просто боялся, что однажды проснусь вновь недвижимым, что все может утратиться так же внезапно, как появилось, а потом ждал то одну операцию, то другую… То не позвонил, когда встал на ноги, потому, что… приставленный к Веронике в качестве невидимого сопровождающего, Лёха в тот раз рассказал мне одну неприятную вещь о ней…
… — Да тебя-то я чего пришибить должен? — выхожу из себя, чувствуя реальный страх за нее — вдруг под машину попала или обидел кто-то…
— Ну, смотри! Ты обещал. Короче, братан, сегодня у нее машина сломалась — не смогла завести возле института своего. Так вот ее чувачок один склеить решил. И склеил.
— Чего? Ты ничего не путаешь, братан? Может, просто подвез? Или машину помог починить? — Вероника — девушка красивая, ничего удивительного в том, что к ней пристают всякие там козлы, я не видел. И бывало пару раз, случалось уже подобное на Лёхиных глазах. Но до этого пацан четко описывал, как она отшивала зарвавшихся. А тут…
— Нет, Дикий. В том-то все и дело, что нет. Во-первых, они сели в его тачку (а у этого мажорчика тачка, кстати, закачаешься!) и поехали в кафешку. Потом он ее в ночной клуб повез. Потом танцевал ее… Я сам не видел, правда, там фейс-контроль, несовершеннолетних не пускают… Но вышла она подшофе, и он ее обнимал за плечи…
Лёха замолчал. Но мне показалось, что не договорил до конца, что это еще не все! А мне вдруг и этого, им рассказанного, стало слишком много! Вот тебе, девочка моя, и вся "любовь до гроба"! Вот и все твои чувства! Но еще больше, чем на нее, я вдруг разозлился на себя самого! Ты ж, сука, сам этого хотел! Ты ж сам ей давал шанс на нормальную жизнь, на нормального мужика! Прогнал ее! А потом все звонок откладывал — хотел приехать к ней в полной боевой готовности, вылечившись, встав нормально на ноги! И казалось, что чуть-чуть уже осталось — пара недель каких-то, месяцок… А какой-то ушлый хмырь воспользовался твоим отсутствием и прибрал к рукам Веронику! А теперь что?
— Лёха? — зверея от своих мыслей, прорычал в трубку. — Дальше что было?
— А дальше… Нет, Дикий, ты меня прости, но дальше я смотреть не стал…
— Врешь, скотина! Я ж послезавтра вылетаю уже! Я ж тебя урою!
— Да не кипятись! Ладно… Он ее домой повез. Тачка у него спортивная. Я еле догнал на своем мотыке… И к ней поднялся в квартиру. И до ночи был там.
— А ночью?
— А я до двенадцати только досидел. И так от Семёныча влетело по самые не балуй. Антон на губу посадил. Неделю из-за тебя, как Золушка, бля, вкалываю — полы мою, толчок тру…
— Ладно, не ной. Я тебе кроссы свои обещал найковские. Забирай.
— Шлем?
— Бери.
— Дикий, а…
— Всё! Я приеду, поговорим еще…
34 глава.
Вероника
Приснилось мне, что ли? Открываю глаза, резко, как от толчка сажусь на кровати. Я в обморок упала? Или что это было? Стоп! Захар приехал же! Захар стоял у ворот! Сам!
— Боже! Быстрее! — командую сама себе и пытаюсь сползти с кровати в гостевой комнате Радуловых, чтобы срочно бежать туда, к нему!
По сторонам не смотрю, поэтому когда от окна раздается негромкое: "Не спеши!", от неожиданности сажусь обратно.
Захар сидит в кресле и смотрит на меня.
Одиннадцать месяцев боли и одиночества испаряются из моей памяти под натиском сумасшедшей мысли — он жив, он ходит, он двигается! И, задыхаясь от счастья, потеряв дар речи, снова сползаю с кровати и на дрожащих ногах, держась рукой за стену, со вскипающими на глазах слезами иду к нему.
В полуметре, когда уже можно дотронуться, останавливаюсь. Мне хочется кинуться к нему в объятья, но вдруг причиню боль? Вдруг поврежу ему что-то нечаянно!
Всматриваюсь в его лицо. Серьезный такой. Губы сжаты в тонкую полоску. А глаза… Такие странные, пытливые… Как будто спросить хочет о чем-то, как будто узнать у меня… про меня что-то! Это пугает почему-то. И мне бы сказать, выплеснуть ему все свои страхи… Но я слов не помню. Я сформулировать не могу. Стою. Смотрю. И от счастья кружится… кружится голова…
Помню только одно-единственное слово. Его и шепчу:
— Захар…
Уголок его губ вдруг дергается, и он шепчет в ответ:
— Ты все ещё моя, Вероника? — и в словах этих нет насмешки, нет веселья — только страх! Я чувствую его! Это не шутка? Чего ему бояться? Того, что я у него все еще есть или того, что я уже стала чужой за эти долгие месяцы? И я спешу ответить, головой киваю быстро-быстро — не хочу, чтобы ему было плохо, какова бы ни была причина этому: