Огневица

Бояна поморщилась и снова повернулась к темнеющему лесу. Тревога ела ее поедом, сжимая горло и не давая даже вздохнуть глубоко. Что-то должно было случиться. Что-то произойдет именно в эту ночь, она чуяла.

– А Итрида… – закончить Бояна не успела. Из темноты метнулась тень, и нечто в ее руках полыхнуло ослепительно белым. Бояна отшатнулась, в последний момент успев выставить перед собой кинжал и отбить удар. Железо лязгнуло по железу, взвизгнуло, погнулось, но не сломалось – Итрида калила, не чета деревенским кузнецам. Нападавший пошатнулся, не ожидая отпора, метнулся назад, крутанулся, уворачиваясь от возникшего за спиной Храбра, поднырнул под отравленный кинжал шехха и встал так, чтобы видеть всех троих.

– Жива? – крикнул Даромир, не называя имени.

– Да! – Бояна перехватила кинжал поудобнее и зашла слева. Даромир обходил выплясывающую фигуру справа. Бросок, поворот, сполох. Храбр не удержался, покачнулся вперед, и тут же черный меч встретил его на полпути. Но воленец, даром что на медведя похож, ловок был как лиса – удержался, увернулся от ищущего клинка. Припал на одно колено и тут же пяткой ударил нападавшего кулаком в живот. Тот глухо вскрикнул, но равновесие удержал. Бояна и Даромир кинулись на наглеца, посмевшего напасть на них, с двух сторон…

И тут весь мир затопила тьма.

На миг трое бродяжников ослепли. А когда зрение вернулось, то вокруг шеи каждого из них тихо шипело и потрескивало кольцо черного огня.

– Пошевелитесь – и останетесь без головы, – тихо предупредил нападающий.

– Советую послушать доброго слова, – поддержал его второй голос, и Даромир скрипнул зубами, опознав в вынырнувшем из леса человеке Казимира Кожемяку. Дураков проверять, правду ли сказал незнакомец, не нашлось. Троица замерла, ненавидящим взглядом провожая мужчину, неторопливо шествующего по их маленькой стоянке. Тот поднял сук, поворошил угли в костре. Казимир прошелся дальше, присел рядом с пожитками бродяжников. Поддел завязки одного из мешков, заглянул внутрь. Пошарил там рукой – Бояна зашипела лесной кошкой – вытащил несколько пучков трав. Понюхал, хмыкнул и закинул все обратно. Так же небрежно осмотрел другие мешки. Храбр дернулся было, не в силах смотреть, как спокойно Кожемяка копается в их вещах, но кольцо вокруг его шеи тут же сжалось и сердито затрещало.

– Не советую, – спокойно бросил незнакомец, не повернув головы. Казимир как раз копался в мешке Даромира. Поначалу столь же небрежно, как в вещах Храбра и Бояны, но вдруг его лицо изменилось, сделавшись хищным и любопытным. Кожемяка сунул руку в мешок и достал оттуда сверток. Развернул яркую тряпку и высыпал на ладонь несколько височных колец и серебряных браслетов.

– Ты же сказал, что ничего не взял у своей Кажены! – зашипела Бояна уже на Даромира.

– Это на память! – оскорбленно отозвался тот. – Кажена сама дала!

– Еще скажи, с радостью!

– Конечно! Как же иначе. Радость я еще как умею доставлять, клянусь Алте-Анкх! – подбоченился Даромир. Бояна стиснула рукоять кинжала, примериваясь, не пырнуть ли дружка, но тут ее собственное кольцо тьмы чуть сжалось, пригасив гнев девушки.