Огневица

– Один танец, – предупредила она обоих. Шехх и лаума просияли так похоже, что Итрида невольно задумалась, кто тут еще больший ребенок.

Казалось, что все Белоозеро выбралось под улыбающийся лик луны, чтобы отметить свадьбу юных богов. Одно, два… вот уже три кольца закручивались вокруг огромного костра, гудящего на вершине холма. Развевались подолы платьев. Обнажали полные белые ноги и худые, отливающие синевой, и птичьи лапы, и козлиные копыта, опушенные кудрявой коричневой шерстью, и что-то, похожее на ветки… Рука хваталась за руку, лапу, когти, улыбались люди, птицедевы. Даже та самовила, которую Итрида с Даромиром встретили, придя в Белоозеро, мелькнула несколько раз то справа, то слева от огненосицы. Рядом с ней улыбался одними глазами и не сводил взгляда с подруги счастливый лешак. Странное дело, какая-то часть Итриды, та, что с детства боялась живников не меньше, чем порождений Нави, сегодня точно уснула, оставив лишь круговерть танца, серебряный свет, изливающийся с небес, и музыку, рваную и чуждую, пробирающуюся под кожу и подгоняющую: «Быстрей! Резвей! Горячей!» Бродяжники и лаума летели за этой музыкой, смеялись и горели, задыхались и плакали. И только их сцепленные руки не давали раствориться и превратиться в кого-то, кто в эту ночь вышел из дремучей чащи к костру, привлеченный запахом медовухи и творящейся ворожбы.

Шнурок с косы Итриды слетел, и ее волосы расплелись, обнимая плечи девушки огненным покрывалом. Она смеялась точно как Милолика недавно. То прижималась спиной к груди Даромира, то отлетала прочь, кружась и крепко держа руки девочки. Ночь пьянила быстрее самого крепкого вина, а музыка все ускорялась…

Итрида вдруг поняла, что держит за руки не Даромира. Ее затуманенный взгляд скользнул по одежде охотника, поднялся выше, к красивым губам, к щекам, заросшим темной щетиной, к рассыпавшимся по плечам черным волосам с багровой искрой… к зеленым глазам, в которых сейчас мерцали красные огненные точки, то ли собственные, то ли отражением костра.

Тот самый охотник из «Золотой ладьи»!

Итрида дернулась, попытавшись вырваться, но охотник только сильнее сжал ее руки.

– Отпусти, – зашипела девушка.

– И не подумаю, – широко улыбнулся он, и сердце Итриды скакнуло в горло. Она огляделась по сторонам в поисках Даромира и Милолики. Нашла их, выброшенных из хоровода на темную обочину, где расселись и разлеглись те, кто пожелал перевести дух. Девочка что-то крикнула и дернулась к подруге, но Даромир мягко приобнял ее за плечи и не дал приблизиться. Шехх посмотрел в глаза Итриде, и она кивнула. Все верно. Их задача – сберечь лауму, а раз один из них этого сделать не сможет, то выполнит другой. Дар взглядом пообещал вернуться и повел Милолику прочь. Он что-то шептал ей на ухо, но девочка не слушала: выворачивала голову, пытаясь выглядеть Итриду, и лицо ее было таким расстроенным, что сердце огненосицы кольнуло. Ей хотелось побежать следом, крикнуть, что Милолика не виновата, что тому, кто пожелал найти Итриду и пришел за ней аж в Белоозеро, не помешают ни темнота, ни ее желание остаться незамеченной. Но шехх увлекал юную лауму прочь. Итрида спешно отвела глаза, чтобы не выдать их охотнику.