Вожделение

От мягкого, бархатного голоса, мурашки поднялись до самого загривка, я поежилась.

— Привет, — произнесла и замолчала, не зная, что говорить дальше. Вот дура же ты, Регина, на черта нужен был тебе этот звонок? Все еще только больше запутывалось.

— По голосу кажется, что тебе стало легче. Это радует, — первым нарушил затянувшуюся паузу Ланских.

— Я уже не пытаюсь откашлять свои легкие, — призналась я, а он рассмеялся тихо. Смех у него был приятный, чарующий даже. Я вспомнила темные глаза Максима, в глубине которых прятался дикий огонь, и вздохнула.

— Еще немного, и я заберу тебя. Мы вылетаем десятого.

Я подняла глаза к потолку, пытаясь в уме прикинуть, какое сегодня число, но сбилась.

— Что с Вадимом?

— Он залег на дно. Я думаю, для нас будет лучше, если его поисками займутся в наше отсутствие.

— Наверное, — согласилась неуверенно. Я не особо понимала, что мы будем делать в Германии, среди сытых и довольных жизнью немецких фрау и герров. Но не спорила пока — зачем? Я не была уверена в завтрашнем дне, так зачем тратить силы и спорить о том, что может еще не произойти.

— Чем ты занята сейчас?

— Сижу на кровати. В больнице не так много развлечений.

— Давай вместе есть апельсин, — предложил Максим, а я растерялась даже.

— Ты здесь? Тебя пустили в отделение?

— Нет, Регина, я далеко. Но ничего не помешает сделать это по телефону. Возьми апельсин, я подожду.

Я не понимала, к чему он клонит, но послушно взяла в руки апельсин, — их в тумбочке лежало штук пять, заботливо переданных самим Ланских.