Миф о лягушке-царевне

Из затруднения Теруна вывела последняя лягушка. Скинув шкурку и обернувшись тоже очень симпатичной девушкой с каштановыми волосами и карими глазами, одетой в юбку из травы, со вплетенными цветами, она подошла к нему, таща за руку обидевшуюся было Лили[?], и отвлекла Теруна от глаз Апрадитьи, сказав:

– Ты можешь взять с собой нас всех. Ведь на самом деле все мы – Мокошь. И мышка, и кошка, и собака, и Д[??]на, и Лили[?], и Апрадитья, и я, Ева – все71.

Перун снова вспомнил предостережения старого колдуна и ответил:

– Всех – это уже слишком. Да не все и хотят идти со мной. А вот вас троих я приглашаю.

Не успел Терун больше вымолвить ни слова, а они уже были в лягушачьих шкурках, и затеяли вокруг Теруна веселый хоровод, прыгая по кругу то в одну, то в другую сторону, а Терун вертелся на месте, глядя на них. Он пытался узнать, кто из них Апрадитья, но не тут-то было. Они казались совершенно одинаковыми. Кроме того, Терун видел только двух, одна из них догоняла другую, а вот третья все время оказывалась у Теруна за спиной. Он повернулся быстрее, чтобы увидеть ее, и увидел, но, пока видел, не видел двух других. Обернувшись снова, Терун увидел на их месте только одну лягушку. Поглядел назад – а третьей лягушки-то уж нет.

Оставшаяся лягушка перестала прыгать.

– Теперь я – Мокошь, – сказала она. – И я готова идти с тобой. А ты уже придумал, как мы попадем на твое небо?

– Да, – сказал Терун. – Это легко.

И Терун посадил ее на ладонь левой руки и увеличился в сорок раз, провалившись при этом в болото по колено. Он согнул ладонь, чтобы лягушка не выпала, и увеличился еще в сорок раз. Поглядел на небо. Оно слабо светилось. Дыра, проделанная везарем, светилась поярче. Судя по ее размерам, она еще высоко, но не настолько, чтобы увеличиваться еще раз. Хватит и одного мира, сделанного наспех из неподходящих материалов.