Выбор Зигмунда [litres][La scelta di Sigmund]

Анджело Ронкалли поднялся по четырем большим лестничным маршам, а Фрейд шагал за ним. Послушник остановился перед большой дверью, украшенной изображениями сцен из Ветхого Завета. Затем он, сложив вместе ладони, обратился к доктору Фрейду:

– Вот мы и на месте. Извините, но у меня есть к вам просьба: поскольку его святейшество довольно слаб здоровьем, было бы неуместно курить в его присутствии.

Фрейд вздохнул и напрасно поискал взглядом пепельницу, в которой мог бы потушить сигару.

– Дайте ее мне, – предложил Ронкалли.

В первый момент Фрейд колебался, но потом бережно вложил тонкую «Трабукко» в правую руку послушника, надеясь, что она не пропадет полностью. Судя по тому, как Ронкалли посмотрел на сигару, понюхал ее и улыбнулся, надежда почти обязательно должна была сбыться.

Обе створки двери одновременно открылись, и лакей в зеленой с золотом ливрее отступил в сторону, пропуская «доктора Зигмунда Фрейда»: так доложили об ученом.

Лев Тринадцатый сидел в углу, положив тонкие руки на покрытый белой скатертью стол. Увидев входящего гостя, папа подозвал его к себе движением ладони, как ребенка. Фрейд мысленно выругал себя за то, что не подумал заранее, как гостю-еврею подобает приветствовать папу перед частной беседой. Целовать перстень не следует: это может показаться лестью, а просто пожать его святейшеству руку будет грубостью. Ученый слегка поклонился, сопроводив поклон улыбкой – не слишком открытой, выражающей почтительное уважение, и одновременно в разумной степени приветливой.

Оказавшись рядом с папой, он даже не думал о том, чтобы преклонить колени. Но если папа подставит ему для поцелуя свой перстень, уклониться будет трудно. Фрейд даже не знал, как уместнее поступить в этом случае – притвориться, что не заметил, или поднести папскую руку к губам, но на расстоянии. Однако, когда он подошел к столу, папа сам нашел выход из неудобного положения – сжал его ладонь обеими своими и встряхнул.