Выбор Зигмунда [litres][La scelta di Sigmund]

Затем папа начал рассказывать ученому о событии, которое произошло несколько недель назад в этом самом дворце. Швейцарский гвардеец убил девушку; они оба упали с третьего этажа и были найдены мертвыми. На этом месте папа замолчал, ожидая комментария от своего гостя. Но тот, несмотря на все свои усилия, не мог обнаружить в этом случае ничего общего со своей профессией.

Фрейд все же посчитал нужным изобразить на лице скорбь. Поскольку папа продолжал молчать, ученый попытался защититься: этот прием обычно заставлял собеседника высказаться яснее.

– Ваше святейшество, я хорошо понимаю, как вы смущены и расстроены; но не знаю, подхожу ли я, с моими знаниями, чтобы устранить душевную травму этого типа.

– Ох, ох! – воскликнул Лев Тринадцатый; видимо, ответ его действительно позабавил. – Не поймите меня неправильно. Я опечален тем, что случилось, но я пережил много несчастий, переживу и это. Вы нужны не мне.

– Прошу прощения, но я не понимаю, что вы имеете в виду.

– Я попробую это объяснить, а вы найдите терпение внимательно выслушать меня. Я хочу или, если вы предпочитаете, я хотел бы, чтобы вы обследовали своим аналитическим методом нескольких людей – нескольких прелатов, и это высшие прелаты. И не потому, что я считаю, будто у них психологическая травма, а потому, что хочу вытряхнуть камешек из своего башмака, то есть убедиться, что никто из них не замешан в этой истории.

Фрейд поднес к лицу обе ладони, желая почесать бороду, но внезапно убрал их: ему показалось, что он видит перед собой свою жену, которая упрекает его за этот жест, конечно, не очень уместный при римском патриархе, зато полезный, когда надо снять напряжение.

– Да, теперь я думаю, что понял, – солгал он, – но полагаю, что этим случаем должна заниматься полиция.

– Какая? – Глаза папы сузились. – Полиция Королевства Италия, которое заняло наши территории? Для них там нет ничего приятнее, чем устроить скандал, и один Бог знает, как мало он нам нужен сейчас, когда все европейские государства хватают нас за пиджак – то затем, чтобы нас поддержать, то затем, чтобы подставить нам подножку. Или наша жандармерия; она действительно находится у меня на службе, но вы же знаете, что в казарме сержанта слушаются больше, чем полковника. А я окружен офицерами и старшинами, и большинство из них думают о собственных интересах. – Лев вздохнул и, кажется, успокоился. – К тому же, если будет обнаружен человек, в какой-либо степени виновный в этом, какой смысл осуждать его? Бог сам сделает это – или простит. Изучит его душу лучше, чем может это сделать любой исповедник, и вынесет свой приговор. Нет, дорогой доктор, вы нужны мне именно как исследователь, чтобы обнаружить истину в глубине, как говорил наш древний мудрый Демокрит. Скоро будет созван новый конклав: я знаю, что вот-вот умру, хотя и чувствую себя хорошо. Не смотрите на меня так, доктор: я полностью осознаю это, и я не сошел с ума. Я уже прожил годы старости и получаю от своего тела сигналы, которых никто не знает, кроме меня. И я готов к вечному покою. Но этому покою мешало бы знание о том, что я ничего не сделал, чтобы на мое место не был избран – я не говорю «убийца», храни нас Бог от этого, но человек, который может прятать под тиарой большие рога – я понятно сказал?