Фараон Хуфу и чародеи
- Автор:
- Год: 1958
- Язык: русский
- Год: Государственное Издательство Художественной Литературы
- ISBN: в издании отсутствует
- Переводчик: Исидор Саввич Кацнельсон
- Жанр: Древневосточная литература
Электронная книга - «Фараон Хуфу и чародеи». Краткое содержание книги:
И. С. Кацнельсона и Ф. Л. Мендельсона.
Xудожник Ф. Д. Константинов.
Но и идеология господствующего класса не была монолитной. Одними, осознавшими, что время их безвозвратно уходит в прошлое, овладевало чувство обреченности, усталости, сомнения в целесообразности всего существующего, другие, яростно используя все средства, пытались сохранить прежние порядки.
Неизвестно, кем был Хати, сын Дуауфа, оставивший поучение своему сыну Пепи, скорее всего одним из тех средних землевладельцев-неджесов, которым в эпоху Среднего Царства старая родовая знать вынуждена была постепенно уступать место под солнцем. Недаром он стремится к тому, чтобы поместить своего сына «среди детей вельмож» в школу писцов и таким образом обеспечить ему место среди тех, кто управлял страной. К науке Хати, как, впрочем, и авторы других школьных поучений, подходит с циничной утилитарностью. Это только средство вести легкую, обеспеченную жизнь, пользоваться трудом тех, кто обречен на голод, лишения и нужду.
В наставлениях писцам и Среднего и Нового Царства мы находим реалистические картинки жизни простого народа: земледельцев, ремесленников, мелких торговцев, рядовых воинов. Видимо, им всем жилось очень несладко, ибо их участь должна была отвратить молодых писцов от лени и побудить их с удвоенным прилежанием обучаться наукам. Едва ли при этом авторы наставлений далеко отклонялись от истины. Из других источников мы знаем, что в условиях восточной рабовладельческой деспотии непосредственные производители — широкие массы свободных трудящихся и рабы — подвергались жесточайшей эксплуатации. Естественно, это вызывало их протест, что в конечном итоге привело к открытому восстанию, о котором уже упоминалось выше.
За много столетий уже чувствовалось приближение грозных событий. Прежде всего оно сказывается в скептицизме и неверии, которые охватывают некоторых представителей знати. Они начинают сомневаться в том, что составляло основу древней религии, — в загробной жизни. Эти идеи выражены в великолепной «Песне арфиста», в которой наряду с вавилонским эпосом о Гильгамеше впервые в мировой литературе появляется мысль о бренности и бесцельности всего земного. Все проходит, все подвластно смерти, от которой не спасают ни гробницы, ни пирамиды. Поэтому живи только сегодняшним днем, пользуйся всеми радостями жизни и не думай о том, что неминуемо, — о кончине.
Эта несложная философия очень характерна для представителей обреченного класса, инстинктивно чувствующих неотвратимость своей гибели. По настроению с «Песней арфиста» перекликается и философский диалог «Беседа разочарованного со своей душой». Мировоззрение человека, сомневающегося вообще в целесообразности дальнейшего существования и желающего покончить с собою, еще более мрачно и безысходно. Душа отговаривает его от осуществления подобного намерения, указывая на радости земного бытия. Однако в конце концов она смиряется перед доводами разочарованного и соглашается сопровождать его в загробный мир, если он осуществит свое желание.
Однако далеко не все представители господствующего класса ограничивались только скепсисом и безысходным пессимизмом, соглашаясь даже на самоуничтожение. Подавляющее большинство стоявших у власти отнюдь не собиралось уступить место «новым людям» — средним слоям, и, уж конечно, никто из них не думал о том, чтобы смягчить положение бедняков и рабов, особенно страдавших от существующих порядков.
В конце концов эти противоречия, выразившиеся прежде всего в распаде и разложении сельской общины, а также в стремлении родовой знати вернуть себе былую независимость от центральной власти, привели к смутам и междоусобным войнам. В последние десятилетия эпохи Среднего Царства, около 1750 года до н. э., народные волнения охватили всю страну. Об этих событиях известно главным образом из двух литературных произведений, возникших в стане тех, кто с нескрываемой злобой относился к взявшемуся за оружие народу. Одно из них — «Пророчество Ноферти» (или, как читали прежде, Ноферреху) — сохранил папирус эрмитажного собрания №1116 В, другое — «Речения Ипусера» (прежнее чтение Ипувера) — Лейденский папирус №344.