Четверо и один

— Башня приведена в порядок? — Михаил сосредоточенно намазывал масло на пышный ломоть белого хлеба. Есть не хотелось. Хотелось засесть с бутылкой годокского в месте труднодоступном для людей и отгородиться от мировых проблем за хмельной стеной.

— Приводят, — вздохнул Т'хар. — Маги толком не сработались, случаются перегибы.

— У меня на заднице синяк с тарелку. — Настройщик хмыкнул. — Магическим спецназом заправляет Брон?

— Я не рекомендую выказывать ему недовольство… — Т'хар опомнился, — Вы не ответили на вопрос.

— Ответили, — сказал Михаил.

— Психи. — Четрн сердито выбрался из-за стола, конфисковал вазу с фруктами и канул в сиянии коридорных огней.

— Он передумает, — уверенно сказала Лаони. — Сроки не изменились?

— Нет. Приятного аппетита, — Повелитель встал. — Извините, государственные дела.

Он скованно улыбнулся обращенным к нему лицам и, по-военному споро оправившись, ускользнул из трапезной. Стража лязгнула копьями на караул.

Михаил неопределенным жестом открестился от вознамерившейся поговорить Лаони и молча последовал за Т'харом. Впереди день — долгие часы в преддверии пути. Полная неизвестность, навязанная сторонними силами в их вечном противостоянии. Вопросы без ответов и бесконечность времени, не желавшего убыстрять бег. Открытое небо не манило, городские изыски претили в невозможности отдаться им без оглядки, палаты дворца потеряли привлекательность новизны, а почтительность слуг вызывала недоумение.

В попытках избежать внимания челяди и профессионального интереса охраны Михаил отыскал на удивление неприметный уголок в коридорных переплетениях — пыльный тупичок в слабо освещенном алькове, обставленном единственной каменной скамьей, — разительный контраст с оставленным позади раем для сибаритов.