Четверо и один

Почувствовав колебания спектра, Повелитель, во избежание, свернул совещание, отослал чиновников и покинул палату, в шорохе и блеске парадных одежд снизойдя до родни.

— Знаю, — сказал он при виде готового к диалогу Михаила. — Время ответов. Составь мне компанию к обеду.

Т’хар жестом обозначил направление — к таинствам дворцовых глубин. Нехотя закрыв рот, Михаил пристроился в фарватер к удалявшемуся Повелителю. Слуха коснулся почтительный шепоток. В попытках разглядеть шептунов, сокрытых в коридорных отнорках, Настройщик прозевал момент, когда Т’хар скрылся из вида — за портьерой, услужливо распахнутой слугами. Михаил задумчиво изучил макушки склонившейся челяди и, одолев легкий приступ неловкости, ступил в трапезную. За огромным столом, уставленным снедью, примостилось двадцать человек — пятнадцать фаворитов и особняком — Чет, Ка, Лаони, Мать и Бэрит. Чет показательно чавкал, Лаони краснела, дворянство делало вид, что ничего не происходит.

Сметав блюда в пределах досягаемости, Михаил погрозил Курьеру вилкой, и сосредоточился на еде. Плеснул в бокал «чизо», на долю секунды опередив слугу, прислушался к тихому перезвону столовых приборов и подивился отсутствию светских бесед. Четрн мгновенно интерпретировал легкое недоумение родственника:

— Ахун?

— Кхм. — Т‘хар решительно отодвинул тарелку. — Всем спасибо. Все свободны.

— А нас попросит остаться, — не преминул заметить Чет, созерцая спины придворных, стремительно исчезавшие за портьерой. Ка шикнула.

— Пройдем в курительную. — Т‘хар направился к задрапированной дверце в торце залы — для избранных. Димпы потянулись следом.

В соседней комнате уютно пахло кожей, легким парфюмом и дорогим табаком. Обустроившись в глубине кресла, Старик неторопливо раскурил сигару. Михаил принюхался, упал на диван и взялся за пачку «Лоры Долл». Чет стрельнул курево у Повелителя.

— Больше, — коротко объяснил он.

— Размер не важен, — сказал Михаил и глубоко затянулся. — Мы внемлем, великий Ло.

По-домашнему тикали ходики на стене. Четыре пополудни.

— Если надо, мы выйдем, — нарушила молчание Белая Мать.

— Останьтесь, — вздрогнул Т’хар. — Я полагаю, вы слышали о Хооре? — Он посмотрел на Михаила, дождался кивка и тихо продолжил, осторожно подбирая слова: — Средоточие ошиблось, избрав прибежищем Силы дитя, мир которого проповедует разрушение. Тотальная религия — культ смерти. Полутонов нет — убей или умри — принцип, возведенный в Абсолют.

— У вечности нет полюсов. — Лаони спрятала лицо в ладонях и застыла белым силуэтом на темном облаке дивана.

Т’хар закашлялся и отложил сигару. Покосился на Ка, игравшую с Ласковым у окна.

— Пройдя Врата, Хоор занялся любимым делом — принес Средоточию смерть.

— Его Имя? — глухо спросила Лаони, не поднимая головы.

Старик замялся в коротком приступе раздумий.