Экономическое учение Карла Маркса. С современными комментариями

Конечно же, Каутский осуждал возможную советизацию Грузии, которая и произошла практически одновременно с выходом его «грузинской» брошюры.

Троцкий немедленно отвечает ему, и это будет, кажется, единственный случай, когда Сталин похвалит текст Троцкого как мастерский образец аргументации.

По Троцкому, Грузинская республика сначала пыталась заручиться военной поддержкой немцев, а потом Антанты, интриговала против красной Москвы, была готова к сотрудничеству с белыми, подавляла восстания в Абхазии и Осетии, преследовала местных большевиков, подозревая в них московских агентов, и т.п.

В целом Троцкий оценивал Грузинскую республику как мелкобуржуазную и нежизнеспособную, чем и оправдывал ее советизацию и большевизацию, в которых Каутский видел только «советский империализм».

 Но и за пределами грузинской проблемы Троцкий и Каутский еще не раз полемизировали.

По Троцкому, нельзя научиться верховой езде, не вскочив для этого на лошадь. Он исходит из того, что и пролетариат, и партия, и весь мир неизбежно изменятся в процессе развития революции из мирового кризиса, а бесконечное ожидание «дозревания условий» – просто риторическая уловка умеренных, позволяющая максимально долго воспроизводить власть буржуазии.

Троцкий обвиняет Каутского в том, что он изъял вопрос о демократии из конкретного исторического расклада классовых сил. На это Каутский возражает, что именно сейчас, а не «вообще» демократия становится ничем не заменимым средством для освобождения трудящихся в условиях массовой печати, партийного строительства на местах, обратной связи между парламентом и электоратом. После крушения монархических режимов в условиях демократии организованный пролетариат и его партии должны защищать и совершенствовать республику, а не ниспровергать ее. Тот, кто отказался от демократии, откажется вскоре и от социализма, и ничего кроме «государственного капитализма», пусть и прикрытого красным флагом, из этого не получится.

Каутский обвиняет («От демократии к государственному рабству», 1922) Троцкого в том, что он находит школу социализма в войне и милитаризации народа. Для него, всю жизнь тяготевшего к пацифизму и мечтавшего о международном разоружении, это особенно нестерпимо. В основе большевистского презрения к демократии он видит тот факт, что коммунисты с их радикальной риторикой никогда не получат большинства на выборах, тогда как более осторожные и готовые к компромиссам социал-демократы запросто могут рассчитывать на парламентское большинство.

Парижская коммуна, по Каутскому, сохраняла основные демократические принципы и процедуры.

Чем более отсталой является страна, в которой вспыхнула революция, тем важнее в ней будет роль заговорщиков, а не широких народных движений (Каутский приводит в пример Италию).

Он видит предтеч большевизма скорее в Нечаеве, чем в Марксе, и цитирует Розу Люксембург, критиковавшую Ленина за излишний «бюрократический централизм», который сковывает, как панцирь, возможности и устремления пролетариата.