Испорти меня [ЛП]

Если Мэдисон выросла где-то здесь, она, скорее всего, ходила в ту же частную школу, что и я, и это объяснило бы, откуда она знает, кто я.

— Ты выросла в Клифтон Коуве?

Она кивает.

— Родилась и выросла.

— И ты ходила в школу Святого Эндрюса?

Я ловлю момент, ее рот поднимается в едва заметной ухмылке.

— Нет, в старшую школу Клифтона, и прежде чем ты спросишь, я там же ходила в государственную среднюю и начальную школу. — Вопрос, откуда она меня знает, крутится на моем языке, когда она продолжает насмешливым тоном:

— Каждый знает, кто ты — твоя фамилия на половине зданий в городе. Розенберги могли быть королевских кровей.

Как обычно, наследие моей семьи опережает меня.

— Мэдисон! — кто-то кричит впереди нас, привлекая наше внимание. — Где, черт возьми, ты была?

— О, боже, — шепчет она себе под нос.

Я поднимаю взгляд и вижу мужчину на крыльце дома в нескольких ярдах от нас. Он маленький по сравнению с особняками вокруг, скромный, одноэтажный на половину участка. На подъездной дорожке припаркованы бок о бок две полицейские машины, и мне интересно, каким образом Мэдисон предупредила своего отца о происшедшем, что я не заметил.

Она ускоряет темп, и я вынужден следовать. Она смотрит на меня извиняющим, хмурым взглядом, и я не могу понять, что происходит, пока не слышу свое имя с крыльца. Я смотрю на крупного мужчину в джинсах и белой футболке, его седые короткие волосы подстрижены в стиле милитари. Его лицо сильно искажено в гневном оскале, и он смотрит прямо на меня. Ко мне приходит понимание.

— Бен Розенберг, какого черта ты делаешь с моей дочерью?

Вопрос задает человек, которого я знаю как Дерика Харт — начальника полиции Клифтон Коув и, скорее всего, отца Мэдисон.

— У тебя фамилия Харт? — спрашиваю я ее.

Она игнорирует меня и смотрит на своего отца.

— Бен просто проследил за тем, что я хорошо добралась домой.

Он в неверии ворчит.

— Вот почему ты на целых два часа позже, чем мы тебя ждали?

Я открываю рот, злясь на то, как он с ней разговаривает, но Мэдисон встречается со мной взглядом и начинает еле заметно качать головой. Я знаю, что усугублю ситуацию, если заговорю.

— Это долгая история, и Бену пора домой.

Ее отец не купился на это. Его глаза устремлены на меня, пока он спускается по лестнице и идет к нам по тропинке. С ним у меня было несколько стычек за все эти годы. Еще в старших классах мы с друзьями были высокомерными придурками. Мы врывались в общественные бассейны и гонялись на машинах по пустынным дорогам — типичное детское дерьмо. С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, мое досье кристально чистое. Он не должен смотреть на меня так, будто хочет стереть меня в пыль.