Записки о болгарских восстаниях
- Автор: Стоянов Захарий
- Год: 1976
- Язык: русский
- Переводчик: Мелитина Ивановна Клягина-Кондратьева
- Жанр: История
Электронная книга - «Записки о болгарских восстаниях». Краткое содержание книги:
— Не в добрый путь пустились наши панагюрцы: посмотрим, чем все это кончится.
—
Изготовление знамени Панагюрского округа было поручено учительнице Райне, дочери священника Георгия, испытавшей впоследствии тяжелые страдания. Это знамя стоило округу около пятнадцати-двадцати лир. Оно было сшито из двух наложенных друг на друга кусков бархата — зеленого и красного; посредине на знамени было изображение болгарского льва, вышитое канителью. Кроме обычного девиза «Свобода или смерть», ниже льва были вышиты слова: «IV Панапорский округ». Второе знамя было уже готово; его сделали монахини в Карлове по заказу Волова. Это знамя было из зеленого атласа и тоже вышито канителью.
Банскому живописцу Стоенчо заказали изготовить остальные двенадцать знамен.
Усердно запасались порохом, пулями, оружием и другим снаряжением. Некоторые турки носили нам порох не котомками, а мешками. Эти правоверные мусульмане, поклонники омовения, побратались с приемщиком пороха Георгием Стойковым и клялись, что «скорей увидят свои кишки на земле, чем откроют тайну». Эту клятву они не нарушили — о чем будет рассказано во второй части нашей книги, — но в другом отношении поступили бессовестно — стали приносить негодный порох.
11
ВЕЛИКОЕ НАРОДНОЕ СОБРАНИЕ В ОБОРИШТЕ
Получив, как было сказано выше, благоприятные известия от революционных округов, утверждавших, что у них дела идут блестяще, руководители комитетов IV Панагюрского округа, считавшегося все еще последним по значению и неподготовленным, решили, что положение последнего будет унизительным и даже опасным, если у него не будет готовности восстать в назначенный срок. Вот почему пришлось срочно созвать в Панагюриште Великое собрание представителей от всех селений. Делегатам предстояло ответить на следующие вопросы: настало ли время болгарскому народу восстать против султанского правительства и сможет ли порабощенная Болгария завоевать свободу только путем восстания. Всем сельским революционным комитетам IV округа был разослан циркуляр, в котором были указаны: дата, цель собрания и способ выбора представителей. Было написано больше сотни писем одинакового содержания. Множество тайных курьеров разнесло эти письма по всему округу. Как я уже говорил, собрание должно было состояться в Панагюриште и начаться 13 апреля.
Избранным депутатам была дана инструкция — являться в Панагюриште поодиночке, каждому говорить, что он пришел по своим частным делам. Это делалось для того, чтобы не привлечь внимания жестокого онбаши Даута, который хоть и не имел особого веса в Панагюриште, но все-таки мог наделать бед. Когда спустя несколько дней стали собираться депутаты, любопытно было слушать их «официальные объяснения» в ответ на вопрос, зачем они пришли в Панагюриште.
Один тащил на спине кожи, другой — несколько кусков сукна, третий, подвязав щеку, говорил, что при-шел-де лечиться от зубной боли, четвертый что-то продавал. Депутаты сосредоточивались на постоялом дворе братьев Дриновых, неподалеку от моста.
—
Спустя день после того, как постановили, что собрание должно состояться в лесу, тайная почта меченского комитета сообщила, что собрание состоится в местности Обориште и все представители уже там собрались.
Поздно вечером 14 апреля Бенковский выехал из дома Георгия Нейчова в Панагюриште и направился в лес вместе со мною и панапорскими представителями И. Мачевым и Георгием Нейчовым. С нами ехали банский представитель поп Грую, уже знакомый читателю. Сопровождал нас и воевода Крайчо с пятью-шестью отважными парнями, готовыми на все. На окраине города нас ожидало десятка два верховых, чтобы пополнить свиту будущего воеводы. Конечно, они блистали вооружением, что можно было сказать и про нас; но поп Грую затмил всех. Он нацепил длинную кривую саблю времен султана Селима и то и дело выхватывал ее и вертел над головой, горяча и поднимая коня на дыбы. Длинный его пастырский кафтан оттопыривался на боках — поп Грую взял с собой два пистолета с круглыми желтыми основаниями курков, величиной с турецкие часы-луковицу; крест он пристегнул к широкому кожаному поясу, увешанному разнообразными патронташами и бронзовыми коробочками для боеприпасов. Грудь его была покрыта красной епитрахилью, заменявшей обшитый галунами шейный платок — обычное украшение удальцов. Между пистолетом и шомполом вызывающе торчал церковный требник в деревянном переплете, ободранном, как лопата.
Веселый он был человек, этот поп Грую! Выражался вольно, не стесняясь своей камилавки, которую ему навязали силой, святому делу был предан телом и душой, большой учености недолюбивал. За все это Бенковский глубоко уважал его. С тех пор как в IV округ явились апостолы, поп Грую окончательно забросил свои пастырские обязанности. Он очень любил сопровождать Бенковского, когда тот ходил по деревням, и его епитрахиль, как мне кажется, немало способствовала успеху этих поездок.
— Погоди, дай только освободить Болгарию, назначим тебя болгарским экзархом восставшей области с титулом «Поп Грую Банский, II экзарх Болгарский», — шутил Бенковский.
— Не могут два солнца светить на одном небе, — возражал священник и, немного помолчав, говорил: — Кто меня посвятил в попы, у того на душе большой грех…
Он говорил об этом в других выражениях, но я их смягчил.
Поп Грую очень любил «крестить» тех, кого принимали в члены революционного комитета. Как только заходил разговор о том, что новых работников надо привести к присяге, он вытаскивал из патронташа парчовую епитрахиль, измятую и перекореженную, надевал ее через голову, а если дело происходило ночью, то вынимал из ножен и свою длинную саблю, и в таком виде становился перед усатым «крестником».
— Держи ухо востро! Клятва клятвой, но а это?… — говорил он после обряда, показывая широкое лезвие своей сабли присягнувшему.
Говорят, будто однажды, после великого поста, причащая верующих в церкви, поп Грую узнал, что несколько человек желают принести присягу. Немедленно отставив в сторону чашу со святыми дарами, он пригласил просителей в алтарь и скоропалительно привел их к присяге.
В дальнейшем я время от времени буду говорить читателям о попе Грую, а пока продолжу свой рассказ.
—
Все мы сгорали от любопытства — хотелось поскорее увидеть Обориште — это замечательное место, где сейчас пребывала верховная власть половины Пловдивского округа.
— Вот оно, Обориште! Смотрите вон туда, вниз, где костры горят, — сказал один из проводников, когда мы остановились на высоком месте.
Нам представилось такое волшебное зрелище, что мы долго не могли от него оторваться. Между двух мощных горных хребтов, из самой глубины темного ущелья, лились, мерцая сквозь листву, потоки света, словно там, внизу, бушевал пожар, и отблески его пламени рдели на утесах.
— Этот свет костров и фонарей, — объяснили проводники.
Чем ближе мы подходили к этому морю света, тем оно казалось обширнее и величественнее. Немного погодя, когда мы уже спустились к речке, до нас стали доноситься голоса депутатов. Один из проводников побежал вперед известить собравшихся о нашем приходе.