Стань моей навсегда [Blame It on the Billionaire]

Но она не сделала этого, хотя сердце выпрыгивало у нее из груди.

- Ну, давайте, спросите меня об этом, - пробормотал он. - Я по вашим прелестным карим глазкам вижу, что вы думаете. Спросите меня, какие мысли сейчас у меня в голове.

И здесь, в темноте, осторожность покинула ее. Отрезанная от всего мира, в обществе мужчины, о котором столько фантазировала, она чувствовала себя Евой, тянущейся за яблоком, даже зная, что этого делать она не должна.

Она знала, что это будет самой большой ошибкой в ее жизни.

Но она надкусила яблоко.

- И какие же у вас мысли? - спросила она.

- Вы уверены? - настаивал он. И когда она кивнула, он кивнул в ответ. - Вы столкнулись со мной, но лишь потому, что я уже остановился. Я не мог пошевелиться. Ваша походка просто воплощение сексуальности. Эти ноги завораживают мужчин. А эти чувственно покачивающиеся бедра… Мне хочется впиться в них пальцами, притянуть вас к себе и прижаться губами к вашим губам, которые были созданы для поцелуев. Вот вы какая, детка. Ходячий грех. Воплощение желания. И мне хочется опуститься перед вами на колени и молить вас позволить мне сгореть в этом огне. Вместе с вами.

О боже!

Ее охватило страстное желание. Она вся горела. Одними лишь словами он заставил ее соски затвердеть, а ее внутренние мышцы сжаться. Кровь в ее жилах превратилась в горячую лаву. Ее дыхание участилось.

Она уже представляла его стоящим на коленях перед ней. Его пальцы медленно расстегивают молнию на ее джинсах…

Она закрыла глаза.

- Надя. - Он взял ее за подбородок и приподнял ее голову. - Посмотрите на меня, - приказал он.

И она послушалась.

Он удовлетворенно кивнул.

- Теперь ваша очередь. Скажите мне что-нибудь, чего никто не знает. Что-нибудь, что будет похоронено здесь, в этом коридоре, - повторил он ее слова.

Она всегда была храброй. Никогда не сдавалась. Даже когда у нее не было еды, или денег, или крыши над головой. Но здесь, сейчас храбрость заключалась в том, чтобы проявить эгоизм. Ей хоть раз захотелось быть берущей, а не дающей.

Может ли она взять то, что ей предлагают, и не думать о последствиях? Кому это повредит?

И она была готова к тому, что в понедельник, когда выйдет на работу, она снова превратится в безымянного сотрудника, сидящего на двадцатом этаже. Она снова станет невидимкой.

- Я люблю текилу, - прошептала она. - Но никто не знает, что вы такой же, как текила. Чертовски мощный, горячий и крепкий, как первый глоток алкоголя на голодный желудок. И я с радостью напьюсь, стану одурманенной вами, даже зная, что утром меня ждут похмелье и раскаяние.

Воцарилось напряженное молчание. В его горящих глазах отражалось то же желание, которое сжигало ее.