Подъем

— Стригите, — делая глубокий вдох, командую я, не сводя глаз с отражения стоящей за моей спиной девушки. Она неодобрительно качает своей головой, приводя в движение копну огненно-рыжих волос, и больше не предпринимает попыток воззвать к моему здравому смыслу. Движения ее рук словно механические, доведенные до автоматизма многолетней практикой, завораживают, и я неотрывно слежу за тем, как мои ухоженные пряди осыпаются на пол, не выдержав прикосновения стальных ножниц. Когда-то длинные каштановые волосы, каскадом спадающие к пояснице, были моей гордостью. Я любила заплетать их в косу, могла часами колдовать над своими локонами, закручивая их в небрежные завитки… Теперь же, глядя на то, как солнечные лучи заставляют их мерцать золотыми переливами, я начинаю их ненавидеть. Мне необходимы подобные перемены, и как бы смешно это ни звучало, стрижка для меня — некий протест, попытка избавится от наваждения, очистить голову от мучительных воспоминаний, сжечь все мосты и попытаться вернуться к жизни. Это, как ритуал, ни выполнив который, не сумеешь расстаться с прошлым и никогда не найдешь в себе сил смело взглянуть в лицо будущему.

Теперь мои волосы едва достают до лопаток, а цвет у корней стал более насыщенным, становясь заметно светлее на кончиках. И когда я выхожу из салона, с глупой улыбкой на тронутых блеском губах, кажется, словно апрельское солнце печет, как июньский пылающий диск.

— Вот это да! — застывает посреди прихожей мама, пропуская меня в квартиру.

— Нравиться? — слегка тряхнув завитыми прядями, интересуюсь у нее, вручая пакет с продуктами.

— Еще бы!

— Мама?! — не менее удивленно выдает Семен, выбегая ко мне из комнаты.

— Ну, что скажешь? Мама — красавица? — подмигиваю малышу, раскрывая свои объятия, чтобы почувствовать его теплое тельце в своих руках.

— Красавица! Ты у меня самая-самая! — запечатлев поцелуй на моей щеке, отвечает мне сын. И я ему верю, прекрасно зная, что этот маленький мужчина никогда меня обманет.

С момента ухода Андрея, я впервые собираюсь выйти в люди. Посиделки за чашкой кофе с Иринкой или распитие вина на ее кухне в компании с Ивановой не в счет. Это были скорее попытки забыться, нежели поддаться легкому общению с друзьями, сдобренному шутками и воспоминаниями о давно минувших днях. Сегодня мне хочется выглядеть так, как должна выглядеть любая счастливая женщина — потухшему взгляду и распухшему от слез лицу в моем плане нет места.