Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Так говорят.

— Но, полагаю, сами вы в эту глупость не верите.

— Кто знает.

— Мне ли вам объяснять, что пока существуют отдельные государства, будет существовать и шпионаж.

— Что ж, может, я и готов разделить ваш пессимизм.

— Моего пессимизма вам не разделить. Мой пессимизм стоек и обоснован всей моей жизнью. Вы же просто разочарованы. Вы мне очень напоминаете библейского Екклезиаста. Вроде бы все суета сует и все ветер уносит, однако в итоге выходит, что ни к Богу, ни к вере это не относится. Вы по-прежнему человек веры, Майкл. Таким и останетесь. И не стройте из себя мученика. После череды всех этих идиотов и убийц, которые перебывали в ваших партийных верхах, трудно и дальше твердить о руководящей роли партии или как это у вас там называлось…

— Ваш Рейган тоже докатился до старческого слабоумия.

— Да, но это — под конец. К тому же тексты для его речей писали другие. А у вас наличие у человека слабоумия было непременным условием для того, чтобы он мог занять руководящий пост. От деревянноголового Хрущева и гипсовомасочного Брежнева до пустоголово-марионеточного Горбачева…

— Не стоит вам так о Горбачеве. Он для вас проделал хорошую работу.

— Любой дебил, воображающий себя твоим противником, уже в силу того, что он дебил, делает для тебя хорошую работу. Горбачев даже не попытался продать вас по более-менее сходной цене. Он просто-напросто отдал вас. И даже после всего этого вы продолжаете верить. И не прикидывайтесь пессимистом. Вы все тот же наивный человек, но уже преклонного возраста. Вы тешите себя: может, все эти типы наверху и были бездарями, зато наша идея — великая.

— И вы, как видно, для того и ездили в Софию, чтобы увидеть, что сталось с идеей?

— София меня нисколько не интересует. Просто мне пришлось сопровождать одного эксперта в области стратегических исследований. Не то чтобы я был ему так уж необходим, но, вы знаете, важные персоны любят таскать с собой советников, чтобы придать себе побольше важности.

И снова переменив тон, спрашивает:

— Выпьем еще по стаканчику?

Что мы и делаем.

— Но, дорогой Уильям, — осмеливаюсь заметить, — не смущает ли вас то обстоятельство, что ваши слова находятся в полном противоречии с официальным мнением.

— Относительно какого вопроса?

— Это касается не отдельного вопроса, а того, что, как вы только что подтвердили, в целом вы продолжаете придерживаться своих пессимистических взглядов. И это в то самое время, когда, пережив ледниковый период холодной войны, планета пробуждается к новой жизни.

— Несмотря на вашу дешевую иронию, Майкл, все действительно переменилось. Сомневаюсь, однако, что стало сколько-нибудь лучше. С одной стороны, наша легкомысленная самонадеянность, с другой стороны, ваша озлобленность от униженного достоинства… Нет, лучше не стало, и будущее этого несчастного человечества по-прежнему находится под вопросом. В конце концов, наверное, было бы лучше, если бы все закончилось одним хорошеньким взрывом, который положил бы конец этому жалкому эксперименту. Во Вселенной, как известно, полным-полно мертвых планет. И что с того, что их станет одной больше?.. Ведь мы всего лишь микроскопическая пылинка на глухих задворках Млечного Пути.