Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

Как раз к обеду вхожу в кабинета Табакова. Красивый столик возле камина заставлен порядочным количеством посуды. Посуда красивая — хрусталь, серебро, тонкий фарфор. Вот только содержание ее убого — пюре, салат и семужье филе с маслом; кусочек столь мал, что достаточно одной манипуляции вилкой, чтобы разделаться с ним.

Хозяин дома сидит перед столом и ленивым жестом указывает мне на стул.

— Может, разделим трапезу? Я не жадный.

— Спасибо. Но я существо не травоядное. И только что разделался с чудесным шницелем. Порция была такой огромной, что едва умещалась на тарелке.

— Предпочитаю не слышать подробностей, — кислым тоном замечает ТТ. — К тому же ты врешь. Мне известно, что сегодня ты вообще не обедал.

— А это ты называешь обедом?

— Это только часть обеда. Остальная часть состоит из лекарств.

— Печально, — признаю. — А как ты относишься к так называемым лекарственным препаратам?

— Не понимаю, о чем ты.

— Так у нас называли наркотики.

— Хочешь сказать — у вас. У нас здесь это называют опиатами. Так что по этому вопросу — молчок!

— Почему? Что тут особенного?

— Ты что, не понял? Мы тут не у вас, а у нас.

Его рука, держащая ложку, колеблется одну-две секунды между пюре из шпината и картофеля и наконец останавливается на последнем. Некоторое время он делает вид, что жует, хотя что там такого, в этом пюре, чтобы жевать… Потом цепляет вилкой немного зеленого салата и снова жует.

— Напоминаю тебе о разнице между у вас и у нас, чтобы внушить тебе элементарную мысль: я строго соблюдаю законы своего нового местожительства. Я не пользуюсь этими твоими лекарственными препаратами даже в виде снотворного, а ты мне говоришь о наркотиках. Впрочем, ты волен молоть языком на любую тему, какая тебе в голову взбредет. Для меня же некоторые темы составляют табу. И я не желаю, чтобы ты каким-нибудь образом впутал меня в свою восточную дикость.

— Боишься подслушивающей аппаратуры?

— Не прикидывайся дурачком. Я сказал: молчок!

— Жаль, — говорю. — А я как раз на днях слышал, что кое-кто из наркобаронов вознамерился сделать из тебя своего партнера.

Хозяин дома готовится продегустировать шпинат, но откладывает ложку и хрипит:

— Ты невыносим. У меня и без того плохой аппетит, а теперь из-за тебя он совсем пропал.

— Пса хотя бы накорми, — замечаю. — Погляди, как он жалобно на тебя смотрит.

Черчилль и впрямь приближается к своему хозяину, поднимает тяжелую голову и вперяет в него скорбный взгляд.

— Черчилль не ест подобной гадости. К тому же он сыт. А смотрит он так на меня, миленький, из сочувствия.