Телохранитель Ее Величества 1. Точка невозврата [АТ]

— Второй моей ошибкой стало то, что я… Стала гонщицей. Профессиональной. Как и он. Не стоило этого делать. — Снова вздох. — Нужно было гонять лишь для себя, в удовольствие. Мне же хотелось экстрима, признания. «Катарина де ла Фуэнте, первая в таком-то классе!» «Ракета в юбке!» «Женщина-молния!» Знаешь, как заманчиво звучало? А такие слоганы: «Семейная династия!» «Женщина, превзошедшая своего мужа!»? Я подсела на этот наркотик, отрываясь от реальности всё больше и больше. Я конкурировала с Адальберто. Конечно, этим его только подстегивала, настраивала на борьбу, но у нас слишком разные классы подготовки, мне следовало вести себя осторожнеё. Вместо этого в один день я взяла и выиграла приз, о котором Адальберто мечтал всю жизнь. Взяла его влегкую, почти не напрягаясь. Всё бы ничего, если б между нами был кто-то еще, но Адальберто пришел к финишу вторым. Сразу после меня.

Она замолчала. Нет, она не плакала, слезы не лились из её глаз — слишком давно всё произошло, успело перекипеть. Но лучше бы уж плакала.

— И вы расстались, — констатировал я.

— Разумеется. И так до самого конца не разговаривали. Ни разу. — Она горько вздохнула. — Я же ударилась в гонки, Хуан. Спасалась в них от безысходности. Я чудила, играла со смертью, и вскоре прослыла «Сумасшедшей идальгой». «Идальго» — прозвище Адальберто среди своих, — пояснила она, — я же его дополнила.

— Но смерть пощадила меня, — отстраненно заметила она. — И на работе, в корпусе, и здесь. Вместо этого пришел ненужный в общем достаток.

Да, Хуан. Отвечаю на твой незаданный вопрос. И этот дом, и все, что внутри, включая машины — всё благодаря им. Я стала четырехкратной победительницей «Las carreras», главного неофициального чемпионата экстремалов со всего мира, и кроме них много где постояла на пьедестале. Неофициальные чемпионаты более опасны, менеё известны за пределами круга знающих, но зато крутятся там куда большие деньги. Ты же не думаешь, что офицер корпуса, пусть и старший, способен купить на свое жалование гоночную «Эсперансу»?

Нет, я так не думал изначально. ТАКУЮ машину можно только выиграть.

— Обидно то, что я не могу ударить в грудь и закричать: «Я не знала!». Знала, всё знала. К чему это приведет. Мне не стоило устраивать шоу на трассе, нужно было тихонько пропустить его и лететь второй, отсекая остальных. Но мне хотелось лишний раз доказать, что я сильная. Доказать самой себе, Хуан. Потому, что за день до этого десять девчонок стреляли и убивали по моей команде, рисковали жизнью. Я отпускала их в бой и несла за них ответственность; от меня зависело, сколько человек сегодня умрет, и кто это окажется. Там я была богом, решающим всё. Здесь же видела всего лишь трассу, детскую игрушку, и не желала понимать, что игрушки — это тоже серьезно. Понимаешь меня?