Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

А потом Мейв заболела.

Детям не говорили, что с ней, а мать утверждала, что лечение помогает и ей становится лучше: «Видишь, сегодня у меня уже нет этого ужасного кашля, поэтому, пожалуйста, дорогая, передай мне мои сигареты. И не могла бы ты убрать на кухне до прихода отца и сказать ему, что это сделала я?»

Так что, когда Мейв умерла, вся семья была потрясена до крайности. Каждый день Фиби просыпалась и с ужасом вспоминала, что мамы больше нет. И никогда не будет. Фиби тогда училась в католической школе, и, когда туда пришло печальное известие, ее словно ударили под дых шаром для боулинга, и она не могла дышать. Ее вызвали в кабинет, где собрались монахини и священники, и каждый подходил поговорить с девочкой и брал ее руку в свои рыхлые потные ладони. Давайте вместе помолимся за упокой ее души.

Как будто это поможет.

В те времена было не принято выражать искренние соболезнования. В лучшем случае вы могли рассчитывать на банальности, которые преподносились как рождественский подарок.

Бог не дает человеку больше, чем он может вынести.

Самый темный час всегда перед рассветом.

То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Нам так жаль. Давайте помолимся о душе усопшей.

Давайте не будем. Лучше завоем волком и бросимся под машину.

Всем своим существом Фиби чувствовала правду — все только делали вид, что жалеют ее, но на самом деле ее никогда никто не любил. Одноклассники либо не замечали ее, либо дразнили, потому что она была в веснушках и носила странное имя: Фиби. Они звали ее Фиги. Обхохочешься. Взрослые тоже ей не симпатизировали, потому что она всегда задавала слишком много вопросов. «Разве нельзя просто поверить на слово?» — удивлялись они, пока девочка не возненавидела слово «поверить». С тем же успехом можно было просто сказать ей: «Разве нельзя покориться и делать, что тебе говорят?»

«Больше никаких вопросов, — отрезал священник. Как будто она должна была просто забыть о смерти матери, как о мелкой неприятности. — Крепись. Почитай Бога, потому что Господь призвал твою мать к себе на Небеса, такова Его воля». А у нее на языке так и вертелся очередной вопрос: «Вы не думаете, что Бог попросту… вредный старикашка?»

Но Фиби держала себя в руках и не подавала виду, как она разгневалась на Бога, и каждый вечер молилась так же, как и раньше.

Затем — отец. Видимо, Бог захотел призвать и отца тоже.

Через полгода он прыгнул под поезд, предварительно оставив записку: «Больше не могу. Мейв была для меня хлебом насущным. Мне очень, очень жаль. Я люблю вас, девочки, больше всего на свете, но без меня вам будет лучше. Я больше не способен быть вам опорой. Со всей моей болью я буду только обузой. Научитесь быть счастливыми».