Неистовый [litres][Ruckus]

Оставшаяся часть нашего загула в Вегасе, казалось, тянулась бесконечно, несмотря на все мои усилия. Я сводила девочек в музей Мафии, ресторан-барбекю (сначала у меня возникла мысль отвести их в суши, но как бы сильно я ни злилась на сестру, издеваться над ней не собиралась) и в спа-салон. За всю поездку мы с Милли сказали друг другу от силы слов двадцать, а когда оказывались наедине, между нами повисало напряженное молчание. Я вела себя сдержанно, вежливо и лаконично. Она выглядела несчастной, встревоженной и смятенной.

А потом появилось чувство вины. Оно разъедало меня изнутри, словно растущая опухоль. И я даже не могла определиться, что хуже. То, что меня связывал не просто секс на одну ночь с ее бывшим парнем, и что выливалось в еще одну проблему, или что я не участвовала во всеобщем ворковании, которое Глэдис, Сидни и Элли устроили вокруг сестры.

Поэтому в четверг, когда мы сели в самолет, чтобы вернуться домой, меня охватило облегчение, даже несмотря на опасения из-за встречи с родителями. Как только мы вернулись в особняк, я добралась до своей комнаты и рухнула на кровать с балдахином. Я чувствовала себя настолько измученной, что даже не пыталась скрывать свое состояние. Легкие кричали в агонии из-за танцев, прогулок и… ну, давайте просто скажем, что заниматься сексом на холодных плитках не самая лучшая идея. Так что я практически чувствовала слизь, которая обволакивала мои дыхательные пути. И хотя мне следовало записаться на прием к доктору Гастингу как можно скорее, я не могла уехать отсюда до свадьбы.

Я перекатилась на кровати, чтобы написать Элли и поинтересоваться, как прошел ее перелет до Нью-Йорка (она не смогла остаться на свадьбу из-за семейного торжества), как вдруг дверь распахнулась и старшая сестра ворвалась в комнату словно фурия.

– Нам нужно поговорить.

Повернувшись, я развалилась на троне из пухлых разноцветных подушек. Буря в ее глазах утихла моментально, стоило ей увидеть мои влажные щеки и покрасневшие глаза. А лицо исказилось от беспокойства. Именно такой Милли всегда была со мной. Даже несмотря на то, что я вела себя как капризный ребенок на ее девичнике, она таяла над моей холодной плотью.

Я похлопала по пустой стороне кровати, молча приглашая ее присоединиться. Туда, где мы сидели, смеялись, плакали, смотрели на светящиеся в темноте звезды и строили безумные планы. Я выбросила белый флаг. А она в ответ, наконец, переступила порог и закрыла за собой двери.