Неистовый [litres][Ruckus]

– Я где-то читал, что самые ранние воспоминания, которые откладываются в памяти, примерно с двухлетнего возраста. Может, она даже и не вспомнит, что эта сука куда-то уходила.

Жаль, что я мог поддержать его только какими-то дерьмовыми данными, которые вычитал в старом журнале, пока ждал приема стоматолога. Думаю, большинство людей пытались убедить его, что Вэл однажды вернется, но я не относился к их числу. Какой смысл лгать? Я знал таких, как она. Они рожали детей, бросали их и связывались с ними лишь в том случае, если видели возможность получить от них деньги.

– А я где-то читал, что в памяти могут отложиться воспоминания даже из утробы матери. Так что, может, она все запомнит, – он бросил на меня бесстрастный взгляд.

Туше.

Я опустил Луну на пол. Несколько мгновений она покачивалась на ножках, пока не обрела равновесие, а затем схватила меня за руку и улыбнулась.

– Слушай, без обид, чувак, но ты не знаешь, как все сложится, верно? Тебе раньше никогда не приходилось сталкиваться с подобным дерьмом.

Я не собирался с ним пререкаться. Ведь дело было не во мне. Поэтому я собирался поддерживать его, даже если какое-то время он будет вести себя как жалкий кусок дерьма.

– Надень свои трусики большой девочки, Трент. У тебя достаточно денег, чтобы нанять лучших нянь в мире. Луна – классный ребенок. И тебе всегда помогут родители, твои друзья, я. Ты не один.

– Знаю, знаю. – Трент потер лицо и, подойдя к бару с напитками, достал бутылку виски «Гленморанджи».

– Луна, покажи дяде Дину, как ты танцуешь, – наливая себе стакан, устало попросил он и натянул скупую улыбку.

Девчушка тут же начала трястись, как Бейонсе в Мэдисон-сквер-гарден. Мы с Трентом хлопали ей в течение нескольких минут, пока Луна не отвлеклась на дверь и не решила, что будет круто закрыть и открыть ее пятьсот раз подряд.

– Она довольно развита для своего возраста, – заметил я.

– Очень. И все время болтает. Может, я слишком субъективная задница, но, думаю, она особенная. Невероятно особенная. – Он нахмурился и покачал головой. – Слишком особенная, чтобы мать вот так бросила ее.

– Что ты собираешься делать, братан?

Он уставился на меня поверх своего стакана и сделал глоток. И по его молчанию я догадался, что у него уже есть идеи. Поставив стакан, он прищелкнул языком.

– Родители купили новый дом здесь, в Тодос-Сантосе. Чикаго большой и жестокий, а я работаю как безумный.

Он пристально посмотрел на меня. Долго, выжидающе. И я сразу догадался, о чем он попросит. Я постучал по губам переплетенными пальцами.

– Давай обсудим работу.

– Это моя так называемая жизнь. – Трент взмахнул руками и быстро проверил Луну, которая продолжала открывать и закрывать все те же двойные двери с упорством, которое стоило бы применить для поиска лекарства от рака. – Беспорядок с большой буквы «Б». И моя дочь находится в центре этого дерьмового шоу. Ее тащат через грязь и мерзость, а ее жизнь рушится из-за последствий неправильных решений ее родителей. Но с этим надо заканчивать. Ей нужна стабильность.