Призрак Прошлого

Но солнце давно зашло, да и Шада была вовсе не на дальней стороне воронки. Она уже на три четверти вскарабкалась на стену, аккуратно втыкая трехпалые абордажные кошки в трещины и выбоины. С этого ракурса было видно лишь, что поверхность грязная и ничем не примечательная.

«Вот так свяжешься с контрабандистами, — мрачно отчитала она себя уже в пятый раз с начала подъ­ема, — увидишь уголки Галактики, куда не ступала нога туриста».

Подъем был скучным, но деваться было некуда. Маззика с Гривом вскорости проведут на охраняемый этаж, где их поджидает некий велеречивый кубаз, работающий на преступный синдикат хаттов. У Грива с собой коробочка с риллом, а кубаз должен приготовить такую же, только с огненными самоцветами с Сормахила. Теоретически встреча должна закончиться простым и вза­имовыгодным обменом.

Теоретически.

Где-то вдалеке за правым плечом по крутой дуге заходил на посадку аэроспидер. Его посадочные огни мягко подсветили узор на стене, и Шада ощутила новый приступ тоски. Вот уже двенадцать лет, с тех самых пор как она нанялась телохранителем к Маззику, она не была на Эмберлене, но грязь и ветхость перед глазами всколыхнули воспоминания, как будто все произошло только­ вчера. Воспоминания о взрослении среди руин великих городов, картины смерти, на которые столь часто натыкался взгляд: от болезней, недоедания, междоусобиц и отчаяния. Нескончаемый голод, жалкое существование, поддерживаемое охотой на грызунов и крохотным пайком, который еще могли обеспечить оставшиеся пахотные земли.

Со временем с других планет потянулся ручеек продовольствия. Но не от щедрот сердобольных соседей или Новой Республики, а добытый по`том и кровью призрачных стражниц-мистрил.

Они были элитой разрозненного общества Эмберлена, призванные на службу Одиннадцатью старейшинами Эмберлена. Шада с самого детства мечтала стать одной из них. Мистрил, тренированные, сплоченные воительницы, бороздили космические трассы, предлагая свои услуги и боевые навыки обиженным и угнетенным в обмен на деньги, которые обеспечивали выживание их разоренной планеты.

Галактике не было дела до Эмберлена и его судьбы. Не Каамас, в самом деле, как-нибудь выкарабкается.

Шада с усилием подавила укол злобы, который вызывали у нее разговоры о Каамасе. Эмберлен разрушен так давно, что переживать о нем уже не было смысла. Галактика не заметила его гибели, и уж точно никто не станет копаться в прошлом ради его памяти. Да, это неспра­ведливо, но так уж устроена вселенная.

По левую руку над ее головой раздалось тихое недо­уменное бульканье. Замерев, Шада вгляделась в темноту и уловила отраженный свет пары близко посаженных­ глаз, которые уставились на нее из сгустка теней.