Евгений, Джек, Женечка

Я говорила про кота, а думала про Джека. Ни на секунду не переставала о нем думать. Смотрела на детей Влада и додумывала, какими бы они были, если бы ждали с работы папу Женю. Ответа не было — я даже не понимала, кем сама могла бы стать с ним или просто без Влада. Вся моя учеба прошла точно в тумане, под гнетом несчастной любви, и только с Владом я начала просыпаться — он вывел меня за руку из тупика, показал мир, научил в нем жить. Возможно, не поторопись мы с детьми — не послушайся я маму — мы бы прикипели друг к другу намного сильнее или разбежались, не деля бесцельно прожитые друг с другом годы.

Я развелась с Владом из-за Джека, но я ведь не ушла от него к Сомову. Его не планировалось в моей жизни и пока не планируется — так отчего я чувствую себя виноватой, будто предала Влада. Мы больше не семья. У нас общие дети, но и только. Я не могу контролировать его желание оставаться вместе, но во мне такого желания не было и нет. Я разводилась с трезвой головой. Это сейчас она у меня пьяная после Юркиного юбилея.

Мама, как мы и договорились, прислала мне сообщение, что добралась до дачи. Я не стала спрашивать, когда она привезет ко мне папу. Про остальных знать вообще не хотелось. И, кажется, такое нехотение было обоюдным. Сестра стандартно не выказывала никакого интереса к моей жизни. Даже факт переезда в Питер и покупка бывшей дачи Сомовых не заставили Катьку набрать мой номер и узнать ку-ку я или со мной еще жить можно? Жили мы каждая своей жизнью и узнавали новости друг друга через испорченный телефон той, которая нас родила от одного и того же мужчины, хотя ничего общего у меня с сестрой не было.

Изначально Катькина цель была побыстрее выскочить замуж и родить ребенка, чтобы привязать к себе мужика. Ну, она опутала муженька еще и денежными сетями, продав родительскую дачу. Катюша оказалась очень удобной невесткой — или житье-бытье на коммунальной дачи заставляло всех казаться довольными жизнью. Забеременев на первом курсе, вышку Катя так и не получила, и сейчас жизнь безжалостно вытолкала ее в кассиры. Ну и на том сказала бы судьбе спасибо — что ее вообще куда-то взяли. Должна я была в такой ситуации помочь родственникам деньгами? Даже если так, я этого не сделала по одной очень веской причине: подачка с барского плеча, а так бы восприняла мою помощь сестренка, поставила бы жирный крест на нейтрально-прохладных отношениях с немногочисленными родственниками.

Сейчас Катя тоже не позвонила — и именно сейчас я была очень рада факту нашего необщения. И вообще это даже как-то подняло сестру в моих глазах — хоть душой, красотка, не кривила, выказывая лицемерно сестринскую любовь. Они хотели, как лучше… Ага… Дурь, конечно, но я вдруг вспомнила, как-то еще мелкой Катька ляпнула, что обязательно выйдет замуж первой. И разговор этот состоялся после дурацкой песни «Летнего сада» — «Старшая сестра». Я тогда долго смеялась, уверяя ее, что мы настолько разные, что никогда не влюбимся в одного и того же парня. И вообще у нас три года разница — пусть выходит первой, я никуда не спешу… Ну, в пятнадцать я уж точно замуж за Джека не собиралась… Наш поцелуй на чужой свадьбе в совершенно нежном возрасте не считался. Это только Катька в двенадцать уже о фате невесты мечтала. Ну а в семнадцать мною владело одно желание — удрать с Джеком из-под родительской опеки куда подальше, а официально или нет, значения не имело.