В оккупации. Дневник советского профессора
- Автор: Николаев Лев Петрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-00180-171-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В оккупации. Дневник советского профессора». Краткое содержание книги:
Дневник, который профессор Николаев вел все эти годы, впервые публикуется в полном объеме. Он содержит массу уникальных подробностей о жизни на захваченной немцами территории, а также оригинальный авторский анализ происходящих событий, оценку советской системы предвоенного и военного времени, характера войны, действий в ней обеих сторон. Не случайно, Юрий Мухин, один из самых авторитетных исследователей военной темы, дает высокую оценку дневникам Николаева в предисловии к книге.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
– Да! Особенно после революции 1917 года. Создателем музея является академик Воробьев, портрет которого висит в коридоре и который бальзамировал труп Ленина, хранящийся в мавзолее в Москве.
Затем я совершенно случайно сказал:
– Станьте в три ряда, товарищи!
Потом я спохватился, что употребил слово «товарищи», и прибавил:
– Извините! Я хотел сказать «граждане».
Многие «добровольцы» стали улыбаться так мило, так тепло – чисто русские лица! А один из них сказал:
– Ничего! Пускай будет «товарищи». Мы это любим!
Когда «добровольцы» выходили из музея, один совсем молодой парень с очень милым лицом сказал мне:
– А вот мы так думаем, что у Гитлера такая морда, что он совсем похож на неандертальца!
– Ну! Ну! Молодцы! – ответил я, чтобы что-нибудь сказать, ибо разговор на эту тему с незнакомцем мог представить опасность. А вдруг этот «милый парень» – агент гестапо! Так вот они какие, эти добровольцы! Я убедился по некоторым данным, что они немцев ненавидят. Вполне очевидно, что большинство из них при первой же возможности перейдет на сторону советской власти.
30 июля
Я уже целый месяц болею брюшным тифом. За это время я никого не видел, и поэтому записей в дневнике почти не было.
13 августа
Харьков эвакуируется. Выезжают госпитали, уезжает управа. Однако немцы стремятся скрыть эту эвакуацию от населения. Сегодня меня посетил доктор Бентенридер. Он теперь занял крупную должность врача при немецком штабе. Я его спросил, как обстоит дело с эвакуацией города. Он мне ответил, что об этом не может быть речи. По его данным, около Чугуева прорвались советские танки. Этот прорыв уже ликвидирован, и городу не угрожает никакой опасности. Бентенридер заявил мне, что он придет меня еще навестить и принесет мне лекарства.
15 августа
Доктор Бентенридер не пришел, а прислал мне какую-то женщину, которая передала мне лекарства (кофеин) и сообщила, что доктор Бентенридер выехал из города.
18 августа
Уехали довольно многие мои знакомые. Некоторые были враждебно настроены к советской власти, и им, пожалуй, следовало уехать, а другие бегут совершенно напрасно. Немцы распространяют слухи, что большевики зверски расправятся с гражданами, оставшимися в Харькове, приводят примеры сел, где все население якобы было вырезано большевиками, говорят о том, что доктор Голованов, покинувший Харьков в марте 1943 г., был арестован, что его судили в Москве показательным судом и что он был приговорен к двадцатилетней каторге. Все эти данные, конечно, пугают население. Кроме того, немцы предупреждают, что они не оставят камня на камне от города. У них якобы уже приготовлены 1200 самолетов, которые разбомбят Харьков, как только в него вступят советские войска.
Вероятно, эта немецкая пропаганда побудила многих людей бросить все свое имущество и покинуть Харьков. К числу людей, которым, безусловно, не следовало эвакуироваться, относится Вера Евгеньевна Тимофеева. Это старая, почтенная учительница. Она воспитала много поколений детей. У нее учились и мой сын, и моя дочь. Она не имела никакого контакта с немцами и у них не служила. Она эвакуировалась, потому что ее дочь служила секретарем в управе. Думаю, что советские власти не тронули бы ни мать, ни дочь. Тимофеева бросила свой домик, расположенный на углу Лермонтовской и Пушкинской улиц. Я заходил туда сегодня. Квартира уже зверски разграблена жителями. Ценная мебель поломана: например, из зеркального шкафа выбито зеркало. Богатейшая библиотека разграблена, причем какие-то женщины растаскали книги на топливо. На полу валяются разрозненные номера журналов, остатки французских и немецких книг. Словом, разгром! Да! Тимофеева сделала большую глупость, поддавшись панике. С ней эвакуировалась ее добрая приятельница, учительница Канисская, которая, насколько мне известно, тоже не имела никакого отношения к немцам. И куда они поедут? В Полтаву. Но ясно, что и Полтава будет взята. В Кременчуг? Но и там их догонят советские войска. А за пределы Украины в Германию немцы этих беженцев не пустят. Рано или поздно они будут находиться в пределах досягаемости советских войск. Так ведь лучше встретить советскую власть в своем родном городе, чем быть на положении беженца.
Уехал фотограф Рева с семьей. Уехал он из-за дочери, которая служила у немцев переводчицей.
Уехала семья Макаровых. Они все служили у немцев: сын – санитаром в госпитале, мать – переводчицей, одна из дочерей, кажется, в качестве врача.
Бежал доктор Ефимов. Ему, пожалуй, следовало бежать, так как он вел себя непримиримо по отношению к советской власти и настойчиво проводил линию своих хозяев-немцев.