Солнцеворот желаний [СИ]

— Не нравится? Уже не слабачка, не так ли? Небось гадаешь, какие ещё сюрпризы скрываются в этой пустышке и глупышке, или как ты меня тогда обозвал? — я наслаждалась моментом признания. Заметно, что ему действительно неприятно моё возросшее могущество. Это действовало как афродизиак, и я не удержалась, выудив ариус наружу и демонстративно подводя его к прутьям, от которых тотчас отшатнулся старый бог. — Боишься? И правильно делаешь.

Обернувшись, увидела, что шея Мали уже засияла золотом, готовясь прорваться новым заклинанием.

— Ты всё равно не сможешь убить меня, Селеста, — твёрдо ответил Ктуул, напряжённо глядя на творимую Амалией волшбу. — Никлос запретил тебе это!

— А ты как никто другой знаешь, что любую сделку можно обойти. Формально ты спишь, но посмотрите — вот он ты, влез в узкую лазейку и ворошишь жизни других. Я тоже так могу, — загадочно заговорила в ответ. — Сейчас узнаем, сколь много правды было в твоих словах.

Ктуул, будто догадавшись о чём речь, отступил вглубь клетки, он хлопнул в ладони и верхний свет погас одновременно с быстрым речитативом Мали, от которого заложило уши и заболели барабанные перепонки. Она направила руки во тьму и из пальцев вырвался золотой столп, моментально нашедший прижавшегося к стене вечного и поглотивший его с головой. Свет померк и настала тишина.

Мы обе подались вперёд, вставая вплотную к двери и всматриваясь в темноту. Горло девушки погасло, но моя сила работала и здесь, так что ариус выполз белым шариком, проходя сквозь прутья и устремляясь вглубь. Там он и нашёл опавшего Ктуула, который едва-едва мог дышать, с присвистом втягивая в себя воздух. Он сидел, прислонившись к стенке и раскинув руки в стороны, запрокинув голову. Его глаза утратили белый цвет, потемнели в серебристом неестественном освещении, но в них был разум.

Томар Бай тяжело опустил подбородок, глядя на нас, в особенности на дочь.

— Не стоило вам этого делать, — едва слышно проговорил он, дыша с такой натяжкой, что Маля всхлипнула, зажимая руками рот.

— Папочка, держись, мы освободим тебя! — заговорила она детским голосом, но он остался неподвижным, только чуть опустил веки, будто и глаза держать открытыми — невыносимая тяжесть.

— Он слишком опасен для тебя, Малёк. Он убьёт вас всех, — медленно говорил Томар, полностью закрывая глаза. — Я так устал… о вечные, я так устал…

— Папа, — взмолила Амалия, отступая назад.

И тогда тело колдуна зашевелилось, задрожало как студень, упавший на пол, его голова беспрестанно застучала о стену, широко-широко раскрылся рот и глаза в ужасе распахнулись, ногти заскребли по полу, ломаясь до крови. Через мгновение тело выгнулось дугой и опало.