Церворум

– Через пол часа стемнеет… – произнесла она и пристально посмотрела девушке в глаза.

– Да. – ответила та, сразу догадавшись, о чем говорит девушка. – И начнется ночь.

– Уже началась.

Равенна дернула уголком губ. Эмили быстренько ретировалась, чтобы не пришлось вести лишние разговоры с княжеским кузеном.

– Кто это был? И почему она так быстро убежала?

– Давняя знакомая. Из школы. Не часто бывает во дворце, вот и стесняется немного. – произнесла она «смущенно», принимая стакан с водой у юноши.

– Ясно…

Вдруг прозвучал гонг. Раскатистый звук, казалось, наполнил собой каждый угол этого зала, заставляя вибрировать в унисон ему абсолютно каждую клеточку, каждый атом, находящийся внутри. Он производил какой-то магический эффект.

Все головы развернулись к возвышению, на котором стоял именинник.

– Приветствую Вас, мои любимые подданные. – начал он. – Я так рад видеть вас здесь. Ваши лица скрыты, но я вижу сквозь ваши маски сияющие глаза, и это прекрасно. Всем вам известно, почему с начала времен в день рождения князя мы проводим маскарад, но я повторюсь. Я, как и мои предшественники, желаю в этот важный для меня и моей семьи праздник, видеть в этом зале не только своих придворных, с которыми имею счастье видеться каждый день, но и представителей других сословий и должностей. Ведь мы, ваши преданные слуги, конечно, трудимся в поте лица для процветания нашей прекрасной Режионемы. Но вы, именно вы, делаете все, чтобы поддерживать благополучие на наших землях. Вы растите пшеницу, вскармливаете скот, налаживаете электропередачи, транспорт, СМИ, просвещаете население и новые поколения, делаете научные открытия, изобретения, создаете новые миры и чертите к ним карты. И это прекрасно! Я рад, что мне представилась возможность стоять во главе вас, прекрасных граждан. И увидеть вас в вашем многообразии для меня лучший подарок на день рождения. – он склонил свою белесую голову. – За Вас! – и опрокинул в себя бокал шампанского.

– За князя! – проскандировал зал. Равенна почти почувствовала волну патриотического подъема, которая пронеслась по залу. Но на нее эти красивые речи никогда не действовали. А теперь и вовсе она чувствовала себя холодным волнорезом, рассекающим своим скептицизмом все, что на него попадает.

Вечер был открыт.

– Ну что? Потанцуем, Равенна? – развернулся Оттон к ней с заговорщической улыбкой.

Резкое, как запах нашатыря, раздражение наполнило ее душу. Она, конечно, давно смирилась с тем, что все его красивые слова – фальшь. Да и до этого она не чувствовала к нему ничего, кроме восторга перед его положением и красотой. Но она свято верила в его расположение к ней. И то, что ее обманули, как последнюю простушку, не делало ей чести.

Но вместо того, чтобы выбить ему зубы, она лишь спрятала глаза и ответила:

– Не думаю, что это лучшая идея сегодня…

– От чего же?

– Мои туфли сегодня оказались совершенно не танцевальными…